Что означает углеродный налог
Углеродное голодание: как России адаптироваться к налогу ЕС на импорт
Зачем нужно трансграничное углеродное регулирование
В июле 2021 года Еврокомиссия представила экологический план EU Green Deal, согласно которому к 2030 году атмосферные выбросы должны снизиться на 55% до уровня 1990 года. Одно из главных требований — введение углеродного налога в виде квот на тонну выбросов СО2 с 2026 года. За них придется платить тем странам, которые ввозят в ЕС продукцию неэкологичных компаний.
На первом этапе налог будет касаться стали, цемента и других направлений производства с риском утечки СО2. Так компании станут осознаннее подходить к выбросам, чтобы оставаться в рынке: импортеры продукции в ЕС сократят закупку неэкологичного сырья, чтобы не платить налог. Условия для внутренних и иностранных производителей станут равны.
Как новый углеродный налог отразится на экономике России
Еще в 2019 году Россия поставляла в страны Евросоюза 48% сырой нефти и газового конденсата, 62% нефтепродуктов и 70% природного газа от всего своего экспорта. Это значит, что углеродный налог в рамках трансграничного регулирования может привести к дополнительным расходам в нашей стране и снизить конкурентоспособность ее экономики. Уже сейчас есть прогнозы от Минэкономразвития, согласно которым в 2027 году Россия заплатит Евросоюзу более €1 млрд углеродного налога в год. К 2050 году, когда проект трансграничного регулирования полностью реализуют, эта цифра может вырасти до €24 млрд.
Новый налог ЕС: ответ правительства
Трансграничное углеродное регулирование требует от государства ответа на новые реалии. Разберемся, что государству следует сделать, чтобы защитить интересы национальной экономики, решить задачи декарбонизации и создать фундамент для развития перспективных отраслей промышленности.
Собственная система углеродного мониторинга поможет выяснить реальные объемы выбросов. От этих данных можно будет оттолкнуться, чтобы подготовить распоряжения и нормативные документы по сокращению выбросов, а затем оценить эффект от их реализации на уровне государства, отраслей и отдельных компаний.
Государству нужно помогать производствам, которые встают на путь декарбонизации. Механизмы поддержки могут быть разными: например, «зеленое» финансирование или возврат уплаченного тарифа за внутренний налог.
Новый налог ЕС: ответ бизнеса
Чтобы выжить на международном рынке, российским предпринимателям следует сформировать собственную систему декарбонизации на своих предприятиях. Разберемся, что им для этого нужно сделать.
У владельцев производств больше данных об углеродоемкости своих компаний. Такой анализ поможет выработать программу действий.
Предпринимателям стоит подсчитывать, сколько выбросов производят их компании, и отслеживать это количество в динамике. Результат этой работы пригодится во время международных переговоров, чтобы доказать свою экологичность и наладить экспорт в другие страны.
Всего есть три группы рычагов: снижение спроса на энергоресурсы (в том числе через развитие экономики замкнутого цикла), устранение выбросов и замена сырья на менее углеродоемкие аналоги. Меры будут зависеть от степени поддержки государственной политики: если ее нет, то компании не смогут, например, вложиться в дорогой переход на водородное топливо.
Они будут зависеть от потенциала декарбонизации. Например, если международная практика уже подтверждает высокую эффективность отдельных рычагов, ими стоит воспользоваться в первую очередь.
Потребуется изменить операционную модель, создать отдельные комитеты в совете директоров, назначить ответственных за задачи декарбонизации.
Выводы: почему России нужно стремиться к углеродной нейтральности
Сокращение выбросов СО2 — общемировой тренд, а не просто прихоть Евросоюза. Об углеродной нейтральности как о национальной цели заявляют, например, Китай, Япония и Южная Корея. По мере того как практики регулирования выбросов будут внедряться в разных странах, установление трансграничных правил станет все более вероятным.
Чтобы странам-экспортерам выжить на «зеленом» рынке, потребуется создать собственную систему формирования цен на углерод и развить инструменты государственной поддержки. Только в этом случае получится сохранить конкурентоспособность и обеспечить устойчивое развитие.
Погубит ли углеродный налог Россию? (2 фото)
Сначала о названии «углеродный налог». Оно неправильно. На самом деле он называется Carbon Border Adjustment (углеродная пограничная коррекция) или трансграничный сбор ЕС. Дело в том что европейские компании уже платят углеродные налоги на выбросы углерода. Трансграничный сбор нужен для того чтобы избавить внутреннего производителя в ЕС от конкуренции со странами где таких налогов нет. Во вторых, в создании экономических стимулов для декарбонизации производства в странах которые экспортируют товары в ЕС.
Некоторые думают что новый налог коснется нефтегазового сектора России. Но это не так. Трансграничный сбор водится на те товары, которые производятся в ЕС и при производстве которых в атмосферу выбрасывается большое количество углерода. По большом счету, он будет касаться только товаров в нескольких видах промышленности: алюминиевой, цементной, химической и сталелитейной.
Экспорта нефти и газа, этот налог не коснется, поскольку выбросы углерода при их производстве довольно низки, а конкуренции с ЕС нет.
Что самое смешное, именно производство алюминия в России экологически самое чистое в мире. Основной производитель Русал при производстве алюминия пользуется электричеством с гидроэлектростанций. Это самая настоящая возобновляемая зеленая энергетика, в которой нет выбросов углерода. При введении трансграничного сбора на выбросы углероды, русский алюминий получает великолепный бонус к цене. Новый налог будет касаться всех остальных производителей кроме российского. Сбор сделает нерентабельным 46% нынешнего импорта алюминия в ЕС из стран с более грязными производствами и ЕС нужны будут дополнительно 1,2 млн т из стран с низкими выбросами, то есть из России. Нынешняя доля России в европейском импорте металла — 41%, основной соперник Русала Мозамбик — 22%. Трансграничный сбор убьёт экспорт алюминия из Мозамбика.
Такое впечатление что углеродный трансграничный сбор вводится точечно против украины и Турции. Именно они с архаичным и отсталым производством стекла цемента и стали больше всех страдают от дополнительных сборов. А вот Россия при экологически чистом производстве алюминия выигрывает больше всех.
Сложнее со производством стали и чугуна. Крупнейшая доля на европейском рынке стали у Турции (18%), за ней идут Россия (почти 15%) и Южная Корея (11%) Чугун это полуфабрикат для производства стали. А значить, рассматривать нужно в основном сталь. Для продукции из электродуговых печей (сортовой прокат) сбор для импортеров может быть низким или отсутствовать, и производители ЕС могут оказаться в менее выгодном положении. При доменно-конвертерном производстве (в основном листовой прокат) выбросы больше. Европейские производители – это в основном доменно-конвертерное производство.
Среднемировой уровень выбросов при производстве стали равен 2,3 т СО2/т. В России, по данным Всемирной ассоциации стали (WSA), выбросы составляют в среднем более 1,4 т СО2.
Сильно пострадает Китай, Сербия, выиграют Турция и Корея. Россия, украина и Белоруссия останутся при своих.
Главный мировой противник европейского трансграничного сбора США. Именно они будут страдать больше всех. И именно они будут больше всего бороться с ним с помощью ВТО.
Улучшение позиций европейских производителей стали цемента стекла и алюминия, все же второстепенная цель нового налога. Основная цель – «озеленение» мирового производства. Ввод новых улавливателей углерода и степеней очистки выбросов. Стимул перехода к безуглеродной мировой экономике к 2050 году. И тут у России есть сильнейшие позиции. У России есть леса, и куча инструментов по формированию России в безуглеродную зону.
Дело в том что выбросы углерода должны покрываться их поглощением. В 2011 году считалось что Россия производит 2,3 миллиарда тонн углерода, из которых 0,65 млрд тонн поглощают леса. Разница составила 1,65 Гт С02 в год.
Чтобы России стать безуглеродной страной, надо снизить выбросы и пересчитать поглощение углерода лесами. Это чисто бумажная работа по пересчету углеродного следа, приведет к тому что именно Россия станет одной из первой крупных безуглеродных стран мира.
С одной стороны Россия является единственной страной в мире, которой глобальное потепление выгодно, с другой нам трудно игнорировать всемирное «зеленое сумасшествие». Но если мы простым пересчетом выбросов можем сделать самый большой вклад в борьбу с глобальным изменением климата, то почему бы и нет. Если квота на выброс тонны углерода в Европе достигнет 50 долларов, то сокращение взноса России в мировой углеродный след на 0,9 гигатонн, дает нам экологические 45 мрлд. долларов ежегодно. Этими сокращениями мы всегда можем внести самый большой вклад в борьбу с глобальным изменением климата и это России ничего не стоит.
Россия заплатит ЕС €1,1 млрд в год углеродного налога
Поставщики российских товаров с большим углеродным следом будут платить в бюджет Евросоюза не менее €1,1 млрд в год, когда власти европейских стран начнут в полной мере взимать трансграничный «углеродный налог», официально предложенный Еврокомиссией 14 июля. Это следует из расчетов РБК по методике, подтвержденной в Минэкономразвития. Ведомство отвечает за консультации с ЕС по углеродному налогу.
Исходя из объемов импорта 2020 года, налог затронет российские поставки в ЕС на сумму почти €7 млрд (7,3% от прошлогоднего общего импорта товаров из России в Евросоюз), а в натуральном выражении — 16,3 млн т (в 2019 году — 18,4 млн т), следует из внешнеторговой базы данных Евростата. Налог будет фактически равнозначен дополнительной адвалорной ввозной пошлине в 16% от стоимости товаров — €1,1 млрд от €7 млрд.
Больше всего предстоит заплатить за ввоз железа и стали из России — €655 млн, азотных удобрений — €398 млн, что отражает более значительные объемы поставок в тоннах, а также показатели углеродоемкости этих продуктов.
Углеродный налог — условное название: фактически импортеры товаров в Евросоюз будут покупать специальные сертификаты и обменивать их на право ввезти углеродоемкую продукцию. Непосредственное обязательство по уплате налога будет лежать не на российских резидентах, а на компаниях, импортирующих соответствующую продукцию в ЕС, в том числе трейдерах, следует из проекта Еврокомиссии. У многих российских производителей металлов и удобрений в составе группы есть трейдеры, зарегистрированные за рубежом, которые в том числе поставляют российскую продукцию в Европу (Severstal Export, NLMK Trading, Uralkali Trading и т.д.).
С каких товаров ЕС собирается взимать налог
Евросоюз хочет обложить импортеров «грязных» товаров специальным налогом — первым в мире в своем роде — в целях сокращения выбросов парниковых газов к 2030 году не меньше чем на 55% относительно уровней 1990-го, а также снижения глобальной эмиссии парниковых газов, поскольку дополнительные издержки призваны побуждать производителей уменьшать вредные выбросы. В проекте соответствующего регулирования товарами, с которых будет взиматься углеродный налог, определены:
В будущем углеродный налог может быть распространен и на другие товары, например нефтепродукты (к этому в марте призывал Европарламент). В прошлом году более 60% европейского импорта из России (€60,1 млрд из €95,3 млрд) пришлось на энергоносители.
Углеродный налог может заработать в полную силу только начиная с 2035 года, следует из заключения экспертов Еврокомиссии (.pdf), которые рекомендовали такой вариант введения налога в качестве предпочтительного (всего рассматриваются шесть опций). Он предполагает, что импортный углеродный налог будет постепенно увеличиваться до 100% в 2026–2035 годах по мере сворачивания бесплатных квот на выбросы, распределяемых среди участников европейского углеродного рынка.
Как оценивались будущие платежи
Расчет ориентировочного углеродного налога для импортеров российской продукции (см. инфографику) осуществлен исходя из физических объемов поставок товаров, подпадающих под опубликованный проект трансграничного углеродного регулирования, из России в ЕС за 2020 год, текущей цены углеродной единицы в рамках европейской системы торговли квотами на выбросы EU ETS (около €50/т) и бенчмарков ЕС по углеродоемкости соответствующих продуктов (чугун, цемент, аммиак и т.д.). Бенчмарки — это эталонные значения эмиссии парниковых газов на тонну произведенной продукции, установленные Еврокомиссией для целей определения бесплатных квот на выбросы (они бесплатны в пределах бенчмарка). Такой подход согласуется с внутренними расчетами Минэкономразвития, передала РБК директор департамента торговых переговоров министерства Екатерина Майорова.
«Хотя Еврокомиссия намерена взимать плату с импортеров исходя из их фактических выбросов парниковых газов при производстве продукции, пока систематического измерения углеродного следа в российских промышленных компаниях нет, да и непонятно, насколько ЕС будет принимать данные российских производителей», — говорит Майорова. Из проекта Еврокомиссии следует, что «авторизованный заявитель» (представитель одного или нескольких импортеров) будет подавать ежегодную декларацию с данными об объемах эмиссии парниковых газов, сопровождавшей производство импортируемого продукта.
Бенчмарки ЕС вычислялись следующим образом: берутся 10% наиболее эффективных с точки зрения выбросов установок — например, для производства стали; определяется объем их выбросов. Бенчмарк для стали устанавливается исходя из среднего показателя объемов выбросов таких производителей. Эталонные значения углеродоемкости на 2021–2025 годы установлены законом ЕС. На период 2026–2030 годов бенчмарки будут обновлены — снижены с учетом технического прогресса.
Как учитывают углеродный след
Публичные российские производители, такие как «Русал» или НЛМК, уже раскрывают информацию о своем углеродном следе, однако далеко не все компании в России следуют их примеру. В российской нормативно-правовой базе вплоть до последнего времени не было обязательств компаний по предоставлению данных о выбросах парниковых газов (оно появилось в принятом, но еще не вступившем в силу законе об ограничении парниковых выбросов, и заработает только с 2023 года), рассказывает замглавы отдела спецпроектов департамента исследований ТЭК Института проблем естественных монополий Алексей Фаддеев.
Кроме того, есть методическая сложность: углеродный след можно учитывать как по «прямым» выбросам на конкретном предприятии (так называемая категория scope 1), так и с дополнительным учетом «косвенных» выбросов, произошедших на предыдущих стадиях технологической цепочки — при производстве электроэнергии, тепла (категория scope 2), сырья и комплектующих (scope 3), которые были использованы на предприятии, добавляет эксперт. По его словам, законопроект Еврокомиссии предлагает учитывать прямые выбросы, а для «сложных» товаров — также косвенные выбросы от сырья и комплектующих, использованных при производстве таких товаров.
Какова вероятность, что налог будет выше
Майорова отмечает, что представленный расчет консервативен, поскольку, во-первых, исходит из объемов поставок в тоннах в пандемическом 2020 году (когда эти поставки по многим товарным группам просели), а во-вторых, ориентируется на преобладающую цену квот на выбросы в Евросоюзе за последние месяцы (около €50 за тонну CO2-эквивалента), а участники углеродного рынка прогнозируют рост цены к концу десятилетия. В расчете не учтен и импорт электричества, поскольку сама Еврокомиссия указывает, что углеродный налог в отношении электроэнергии будет рассчитываться по-особенному.
Из проекта Еврокомиссии следует, что цена тонны СО2 для импортеров будет равна средней цене, определяемой на аукционах в рамках системы торговли квотами на выбросы ЕС за предыдущую неделю. В 2021 году на европейском рынке углеродных квот наблюдается ценовое ралли: если до пандемии углеродная единица в системе EU ETS торговалась на уровне €20, то сейчас ее стоимость поднялась до рекордных уровней — более €50. Большинство отраслевых экспертов ожидают дальнейшего роста на этом рынке: по данным Еврокомиссии (.pdf), консенсус-прогноз по цене углеродной единицы в 2030 году составляет €71/т (см. таблицу). Участники рынка, опрошенные фирмой Refinitiv в мае, прогнозируют цену €89 к 2030 году. Но спрогнозировать эту цену довольно сложно, и некоторые аналитики отмечают, что по волатильности, низкой предсказуемости и важности для промышленности цена квот на ETS сравнима с ценами на нефть, отмечает Алексей Фаддеев.
Какие страны еще понесут потери
Механизм углеродного налога существенно изменит, а в некоторых случаях и вовсе остановит традиционную двустороннюю торговлю между Россией и странами ЕС, такими как Германия, заявил 23 июля министр экономического развития Максим Решетников на полях министерской встречи по климату и энергетике G20 в Неаполе. «Уверен, есть альтернативы такой высокой цене за достижение климатических целей», — сказал Решетников.
Как Россия намерена бороться против сбора
Россия будет пытаться доказать, что предлагаемый углеродный сбор Евросоюза несовместим с правилами Всемирной торговой организации (ВТО), следует из публичных комментариев Минэкономразвития. «Почти полтора года, пока проект разрабатывался, коллеги из ЕС заверяли весь мир в том, что буква и дух соглашения ВТО будут полностью соблюдены. Сегодня уверенности в этом нет», — говорил 14 июля Максим Решетников.
В общем случае, чтобы обосновать противоречие нормам ВТО, нужно показать, что страны-поставщики подвергаются дискриминации — например, если иностранные компании должны платить налог, а для собственных компаний ЕС такого налога нет, объясняет директор Института торговой политики ВШЭ Александр Данильцев. ЕС в предложенном законопроекте неоднократно подчеркивает, что для импортеров режим благоприятствования будет не хуже, чем для европейских производителей, покупающих квоты на углеродные выбросы, превышающие бесплатные лимиты.
Линия защиты Евросоюза с точки зрения правил ВТО понятна: европейские производители платят за квоты на углеродные выбросы, что снижает их конкурентоспособность, значит, и зарубежные поставщики должны платить, говорит РБК федеральный чиновник, знакомый с климатической повесткой. Однако предложенный механизм все равно будет нарушать обязательства Евросоюза в рамках ВТО, считает он. «Фактически ЕС намерен установить дополнительные импортные пошлины сверх связанных уровней по обязательствам ВТО [предельных ставок, выше которых поднимать тарифы нельзя]. Кроме того, они по-прежнему будут нарушать национальный режим, поскольку механизм для импортеров все равно будет отличаться от того, который принят для внутренних производителей: импортеры должны будут заранее покупать сертификаты на выбросы; у национальных производителей все равно будут льготы, меры поддержки и т.д.», — рассуждает собеседник РБК.
Апеллировать только к нарушению норм ВТО — это плохой вариант для России, считает директор по проектам российского отделения «Гринпис» Владимир Чупров. На сегодня уже в 65 странах мира действуют те или иные схемы цены за парниковые выбросы, в том числе национальную систему торговли квотами недавно запустил Китай, отмечает он. «Россия пока выглядит белым пятном на глобальной карте углеродных рынков. Можно сказать, что страна запаздывает от лидеров на 15 лет», — утверждает Чупров. По его словам, причины отставания лежат в рентной модели экономики страны, где добавленная стоимость формируется до сих пор за счет относительно дешевой добычи ископаемого топлива. Смягчение потерь российских экспортеров от углеродного регулирования ЕС возможно: это сокращение углеродного следа в продукции через внедрение мер в области энергоэффективности и замена ископаемого топлива на низкоуглеродные источники энергии, говорит представитель «Гринписа».
И все пойдет лесом
Андрей Птичников: Налог касается ввозимой в ЕС продукции с высоким «углеродным следом», например нефти, газа, металлов, цемента, удобрений и т.д. Для них будут установлены лимиты на выбросы парниковых газов, соответствующие нормам ЕС. Если они превышены, экспортеру придется оплатить налог. По разным оценкам, его сумма для поставщиков из России может составить от 2 до 6,5 млрд евро ежегодно.
Но есть сценарий, по которому сбор может быть куда больше, около 50 млрд евро.
Андрей Птичников: Такой вариант скорее всего маловероятен, он может войти в противоречие с правилами ВТО. Надо ориентироваться на базовый сценарий, по которому налог обойдется экспортерам примерно в 33 млрд евро до 2030 года.
Но за что платить? Многие специалисты утверждают, что все эти цифры совершенно несправедливы. Говорят, что в этих расчетах неверно учитывается вклад нашего леса в поглощение парниковых газов. А ряд экспертов вообще заявляют, что российские леса убирают из атмосферы больше углекислоты, чем выбрасывает вся наша промышленность. Однако, по международным оценкам, поглощение нашими лесами составляет всего 25 процентов от всех выбросов в стране. У каждого свой калькулятор?
Андрей Птичников: С лесом все не так просто. Давайте разберемся. Вы, возможно, удивитесь, но в документах ЕС при расчете квот выбросов поглощение их лесами Евросоюза не учитывается. В расчет берутся только прямые выбросы промышленностью, транспортом, ЖКХ. Теперь такой подход будет распространяться и на поставщиков высокоуглеродной продукции из России и других стран.
Почему лес в этом налоге игнорируют? Разве справедливо?
Андрей Птичников: Здесь несколько причин. Во-первых, введение налога Европа разрабатывала, исходя из своей специфики. В ЕС площади леса относительно небольшие, а потому поглощают очень незначительную часть выбросов по сравнению с Россией. Зачем вводить этот фактор, если он мизерный? Словом, авторы методики проигнорировали собственные леса.
Но есть и другая причина: так называемые лесоклиматические проекты, где учитывается сокращение выбросов лесами, вышли из доверия у западных экспертов. Дело в том, что в свое время в тропиках были реализованы очень крупные проекты по сохранению и восстановлению лесов. Вложены большие средства, получен серьезный эффект по поглощению парниковых газов. Но когда проекты завершались, часто возникала ситуация, когда в таких лесах вновь велась массовая вырубка, например, под сельхозпроизводителей. Кроме того, из-за плохого управления часто возникали масштабные пожары. Поэтому за лесоклиматическими проектами закрепилась репутация непредсказуемых и неустойчивых.
Но это, как говорится, их проблемы. Почему, обладая самыми большими в мире запасами леса, которые даже называют легкими планеты, мы должны играть по их правилам? Что это за методика, которая по эффекту поглощения приравнивает леса наши и Финляндии?
Сейчас в Институте глобального климата и экологии разрабатывается методика, в которой, возможно, будет учитываться, что, например, запасы лесов России по государственному лесному реестру серьезно занижены. Это недавно подтверждено данными государственной инвентаризации лесов.
Наверняка будет очень непросто убедить западных партнеров, что наша новая версия расчетов правильная. Хотя, казалось бы, все должна решать наука. Формулы же беспристрастны.
Андрей Птичников: Баланс углерода для всех стран рассчитывается по более или менее единым методикам МГЭИК. Но, как говорится, дьявол прячется в деталях. В нашем случае это занижение запасов леса на 25-30 процентов, что и показала инвентаризация. Но в расчетах можно взять цифру по максимуму, а можно по минимуму. При огромных масштабах нашего лесного хозяйства разница получается весьма существенная.
Но если ЕС вообще отказался учитывать лес в углеродном налоге, то на что мы сможем рассчитывать, даже предложив новую методику расчета выбросов и их поглощения?
Андрей Птичников: Тут все не так просто. О том, что углеродный налог будет введен, Европой заявлено однозначно. Но как конкретно он будет работать? Пока ЕС не высказался окончательно. И у нас есть возможность повлиять на их позицию. Переговоры начнутся в этом году. У наших лесов появится шанс, только реализуя лесоклиматические проекты (ЛКП), о которых я уже упоминал.
В чем их суть? Если совсем просто, то схема примерно такая. Предположим, вы металлург, продаете в ЕС сталь, у вас выбросы углекислоты превышают лимит. За превышение придется каждый год выкладывать кругленькую сумму. Так вот, вы можете взять в аренду какой-то участок леса и инвестировать, скажем, в его восстановление, уход за ним, в современную систему сохранения от пожаров и вредителей и т.д. И если, скажем, в арендуемых вами лесах ранее в год было охвачено пожарами 100 тыс. га, а вам удалось сократить эту цифру до 10 тыс. га и вы улучшили другие показатели лесного хозяйства, то, значит, поглощение парниковых газов «вашими» лесами возросло. И вы можете претендовать на сокращение углеродного налога на вашу сталь. А возможно, и вообще свести к нулю. По оценкам экспертов, у российских ЛКП огромный потенциал по сокращению выбросов парниковых газов: до 40-45 процентов среди всех других вариантов.