Что мы будем делать когда надменный мент
УСЛОВНЫЙ МЕНТ. Денис Рожков – об «Условном менте», джазе и жизненном кредо
Денис Рожков : интервью с актером сериала Условный мент
Обозреватель TV Mag
Неоднозначность моего персонажа. Мой герой Дмитрий Рыжов не бравый мент, который точно знает, чего хочет и как этого добьется, он выходит из мест лишения свободы со своей историей, ношей, действует такими методами, которые нельзя назвать сугубо положительными или отрицательными. Он жаждет справедливости, иногда совершает безбашенные поступки… К тому же мне понравилось, как в истории и сюжетных линиях раскрывается герой: не только через серьезные вещи, но и через иронию, юмор.
Смотрите новый сериал «Условный мент» в вечернем эфире Пятого канала с 14 октября
Тюремное прошлое персонажа требовало для вас подготовки?
Он же вышел из заключения не уркой, не зэком – Дмитрий не погружался в тюремную культуру, тем более что сотрудники полиции отбывают наказание в отдельных зонах. Поэтому никакой подготовки «тюремное прошлое» героя не потребовало.
Сегодня ведь очень актуальна тема, когда человека отправляют за решетку по ложному обвинению…
Знаете, по сюжету мы точно не знаем, за что Дмитрий был обвинен и было ли это точно несправедливо. Все, что случилось до начала сериала, не известно никому. Мы говорим только о том, что с его стороны было превышение полномочий, а ради чего, в каких обстоятельствах – неизвестно. Я надеюсь, у нас будет приквел «Условного мента», чтобы мы могли лучше понимать, что произошло с ним в прошлом, что это за человек. Я уже предлагал создателям эту идею. Что касается актуальности, то тема, конечно, расхожая, мы попытались сделать героя человечным, оживить его, показать, что он такой же человек, как и мы, и то, что случается с ним, может произойти с каждым.
Вы говорили, что он много стреляет. Этот или какой-то другой новый навык освоили во время съемок «Условного мента»?
После успеха «Глухаря» вас заваливают предложениями, а вы часто отказываетесь от ролей? Сформировали для себя принцип, каких героев хотите играть?
Нет, мне интересно все, я практически не отказываюсь от работы. Я не из тех, кто формирует какие-то ожидания, а потом сидит и ждет своей роли, у меня нет, что называется, «роли мечты». Предпочитаю выслушать предложения. Предложат – заинтересует – сыграю!
В 36 лет вы начали учиться играть на трубе, затем основали джаз-бэнд «ДуДи». Впечатление, что в жизни вы очень далеки от ваших кинообразов полицейских.
А что делаете, когда надо выпустить пар, когда все вокруг разваливается?
Говорю себе, что все разваливается сегодня, а завтра все соберется! Неприятности не вечны, рано или поздно наступает пора взаимопонимания с судьбой.
Где вас можно будет увидеть еще в ближайшее время?
Помимо сериала «Условный мент», меня можно встретить на сцене московских и не только клубов – наша группа «ДуДи» уже дала пять концертов, и мы будем продолжать это делать. Мы занимаемся, репетируем, растем, планируем развиваться дальше и гастролировать.
«Завалил мента — уважуха» Как бывший оперативник угрозыска попал на зону и выстроил отношения с уголовниками
Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости
Тюрьмы и колонии — не лучшие места для бывших полицейских и прочих силовиков. Уголовники по понятным причинам испытывают к ним неприязнь, а значит, независимо от статьи обвинения, участь бывших сотрудников на зоне незавидна. В предыдущем материале «Лента.ру» опубликовала рассказ оперативника Наркоконтроля о некоторых особенностях его работы, в частности — о внедрении в преступные группы. Во второй части речь пойдет о том, как складывается жизнь опера, если он сам становится осужденным, а вживание в уголовную среду перестает быть работой и становится жизненной необходимостью. Об этом «Ленте.ру» рассказал бывший оперативник уголовного розыска, который оказался за решеткой.
«Погоны, чины и звания на зоне неважны»
Я до 2013 года работал в угрозыске. Долгое время — по делам об экстремизме, а потом — в отделе по борьбе с разбойными нападениями. Закончилось все достаточно печально: тогда как раз менялась система — милиция в полицию, пошла чистка рядов. Было возбуждено уголовное дело, и я оказался по ту сторону баррикады.
Бывшие сотрудники правоохранительных органов и силовых структур сидят отдельно от других заключенных. Для них есть и колонии общего, и колонии строгого режима. Нам часто говорят: вот вас бы ко всем остальным, посидели бы там. Но, во-первых, нас выводят на прогулки и на следственные действия, где мы все пересекаемся, а во-вторых, есть тюремные больницы или отделения при СИЗО, где вообще все находятся в общей массе, и нет никакой разницы, бээсник (б/с — бывший сотрудник) ты или нет.
Когда меня везли на суд, произошла стычка. Нас выгрузили, один спрашивает меня: мент? И началось: да вы охреневшие, меня твой коллега закрыл. Я ему говорю: к нему и обращайся. Ну схлестнулись, администрация вмешалась.
А в больнице, где я провел год, пока был под следствием, сидел и с ворами, и с убийцами, и с насильниками. Люди разные, и отношение тоже. Были и конфликты. Как-то со мной за один стол сел заключенный — его потом в больничную палату не пускали, потому что сидел с ментом. Такие урковские [«урка» на тюремном жаргоне — вор, бандит] понятия тоже есть, но на самом деле на зоне этого не так много.
Даже бээсники на зоне очень разные. Это и бывшие полицейские, прокуроры, адвокаты, военнослужащие внутренних войск, пограничники и даже обычные наркоманы, которые просто срочную службу в специальных войсках когда-то давно служили, но все равно попали в колонию для бывших сотрудников.
Здесь есть те, у кого девять классов образования и несколько ходок, а есть те, у кого несколько высших. Это может быть следователь — додик в очочках, а может быть амбал пэпээсник, который всю жизнь пьяниц по углам гонял. Конечно, последний будет доминировать в условиях камеры. Погоны, чины и звания на распределение по камерам и тюремную иерархию не влияют никак, зона — неважно, б/с или простая — представляет собой весь срез общества.
Среди силовиков есть те, кто с ума сходит: татуировки бьют, на жаргоне говорят, воровскую идеологию разделяют. Есть те, кто ведет себя как мент: пальцы гнет, нагло заявляет: я служил, вас, таких уродов, сажал. Этого никто не стерпит, такое сразу пресекается. Даже своими.
Все понимают, что находятся в одном положении.
Фото: Денис Гуков / РИА Новости
Мне повезло, бычья со мной никогда не было, но со мной сидели «деды». Это люди, у которых по 20-30 лет отсидки, и в этом плане они самая страшная категория — им терять нечего.
Понятно, что ножи и заточки — все это на зоне есть. И это страшно.
Здесь очень помогает авторитет. Я долгое время работал на авторитет. Помогал кому-то, работал санитаром. Как-то за свои деньги мы покупали одному «деду» хрусталик в тюремной больнице. Его перевели в Питер из Краснодара для операции. Ехать месяца два, и это просто пытка: сам переезд, куча транзитных камер изоляторов, — они приезжают измотанные, со вшами, а он еще и слепой.
В больнице не оказалось хрусталика. Значит, его надо обратно посылать, а потом, когда хрусталик появится, снова выписывать сюда. Мы с товарищами договорились, скинулись по паре тысяч и купили хрусталик на свои деньги через родственников.
Кому-то помогал, передавая продукты или сигареты. Общались мы в СИЗО через вентиляцию — встаешь на унитаз и кричишь или «пускаешь коня» [способ передачи запрещенных предметов из камеры в камеру]. Это для меня как сотрудника было вообще дико: высовываешь палку через окно, а из другой камеры выпускают длинную нитку с грузом и раскручивают ее, пока она не зацепится за палку, затем оба ее конца соединяют — и получается «дорога», по которой я посылал другим носки с сигаретами и печеньем.
Однажды я и сам получил «коня» — в три часа ночи мне в носке пришел телефон, и я смог наконец-то звонить домой.
«Золотое правило — отвечать за слова»
Мне кажется, у нас перестали нести ответственность за слова. Таким людям реально надо присесть, потому что зона быстро переучит. Там золотое правило — отвечать за слова.
Ты не должен навяливать [навязывать] свою точку зрения, но и напраслину нельзя позволять. У меня была история, когда бывший военный начал затирать [убеждать], что у него медали, а у меня так — медальки. Я спросил: «А разница? Медаль — это признание. Военный выполнил служебный долг и получил награду — у меня так же». Я гордился своей медалью, я к ней шел. Это до сих пор моя гордость, так что я не мог позволить ему так говорить. Здесь нужно в первую очередь себя уважать.
Тебе не будут предъявлять за твою статью, но могут предъявить за то, как ты себя ведешь. Поступишь не так — можешь упасть туда, откуда уже не подняться.
Денек мы его потерпели, но потом поняли, что нет. Не знаю, по понятиям это или нет, но на другой день я взял его рюкзак, постучал в дверь камеры и выкинул в проход. Сказал, чтобы он выходил. Потом выяснилось, что он и ранее был судим. В людях я все-таки привык не ошибаться.
Фото: Дмитрий Коротаев / «Коммерсантъ»
Был мужик, который сидел лет 20. Каким-то образом вышло, что он забрал банку с консервами у «обиженного», а прикасаться к их вещам нельзя. Его попросили выйти, собрали совет, считать его зашкваренным или нет. Пока разбирались — он жил в коридоре. Хотя тоже обычный мужик, зэк.
«Когда долго сидишь, то пытаешься создать вокруг подобие уюта»
Методов воздействия на заключенных много. Раньше я не думал об этом. И я даже не о физическом насилии — его в последние годы стало меньше. Сотрудники понимают, что каждое утро есть поверка — все выходят с голым торсом. Если есть кто-то побитый — будет разбирательство, потому что и адвокаты приходят, и на суды людей вывозят. Сегодня он отфигачит заключенного, а завтра его, например, к следователю надо везти. Сотрудник ФСИН не всегда может угадать, когда и что будет происходить.
Безопаснее, но так же эффективно оказать психологическое давление. Создать плохие или хорошие условия. У тебя может быть маленькая камера с плохими окнами, холодная, продуваемая, сырая, а может быть светлая и теплая.
Фото: Григорий Сысоев / РИА Новости
Я под следствием был год и восемь месяцев. Надо понимать, когда ты так долго сидишь, то пытаешься создать вокруг подобие уюта, свой микромир — в одном СИЗО мы даже в камере ремонт сделали — покрасили стены и потолок, починили сантехнику. Там все мелочи становятся важны, даже ложка из нержавейки вместо алюминиевой. А как-то я ездил на следственные действия и привез с собой пачку пельменей — надо было видеть лицо молодого парня из нашей камеры, когда мы их сварили и все вместе ели.
И вот представь: ты все устроил, сроднился и сдружился с теми, кто рядом, у вас уже мини-семейка — не зря камеру называют «семейник». Вы распределяете обязанности — кто убирает, кто посуду моет, кто еще что делает, вы составили расписание с передачками.
А потом тебя переводят в другую камеру или другой СИЗО.
Меня много катали за несговорчивость — я отказался подписывать пустой протокол, и зимой на день рождения меня отправили в «Кресты». Если хочешь понюхать тюрьмы — это лучшее место. Душ десять минут в неделю, летом жарко, а зимой спишь в шапке, камера шесть квадратных метров на четверых.
Каждые два дня меня выводили на прогон и искали телефон. Это была своеобразная пресс-хата. Те, кто сидел со мной, никакого воздействия не оказывали, но сотрудники четко поставили задачу испортить нам условия: вспарывали подушки и матрасы, уверяя всех, что у меня есть телефон, шмонали — и так три раза на неделе.
Парни уже говорили: «Слушай, мы понимаем, что тебя сейчас пытаются так сломать, но у нас все налажено было». В итоге меня перевели в другую камеру, а потом в спецблок. Так и катался из камеры в камеру и по разным СИЗО.
Повезет — проведешь время с пользой, оно пролетит как час, а нет — будешь мучиться и часы считать.
Невезение — это не обязательно агрессивный сосед, он может быть просто овощем. Например, у заключенных есть час прогулки: кто-то бегает по кругу, кто-то отжимается, кто-то подтягивается, а кто-то просто тюленем лежит весь день. С душем — один договорится мыться каждый день или в камере что-то вроде душа придумывает — мы тазики организовали, лейки, а другой две-три недели не моется — ему все равно. Посадят к тебе такого овоща — все, в камере напряжение, даже воздух спертый.
«Здесь может оказаться любой»
Не скажу, что после всего этого я обозлился или как-то разочаровался в системе. Свою работу опера угрозыска я люблю до сих пор. Хотя говорят, что милиция уже не та — общественный порядок охраняют вместо того, чтобы преступлениями заниматься, но все равно работать было круто, интересно.
И вот после жизни с корками [служебное удостоверение], когда я был чуть ли не король жизни, — резкий перепад: сначала тюремная жизнь с ее правилами, а потом жизнь после нее, когда ты не только привилегий никаких не имеешь, но еще и ущербный. У меня судимость уже погашена, но это никого не волнует. Ищешь работу, тебя спрашивают: привлекался? Да. Ну, пока. Или спрашивают, глядя в резюме: а что делал эти три года? Говорю, что находился под следствием, не вдаваясь в подробности, но, как правило, и этого достаточно. Всем до фонаря, за что сидел.
Это серьезная школа жизни, которую я все время пытаюсь забыть. К заключенным у меня отношение не поменялось — я всю жизнь с ними общался, понимал и знал их натуру. Но к системе ФСИН — да.
А еще убедился, что в России сидят все — и наркоманы, и главы финансовых корпораций, и сотрудники, и военные — все. С полтычка здесь может оказаться любой. Не люблю формулировку «в нашей стране» — наверное, это есть везде, кроме плюшевых стран вроде Норвегии, но у нас, если ты начнешь слишком принципиально лезть туда, куда тебе не следует, — можешь получить по жопе очень сильно.
Поэтому я не осуждаю тех, кто тогда от меня отвернулся — побоялся тоже заехать паровозом. Каждый выбирает сам. Не зря говорят: друг познается в беде. Хотя было обидно. Когда я сидел в СИЗО и даже не была доказана моя вина, руководство приехало ко мне в изолятор и сообщило об увольнении с формулировкой «за проступок, порочащий честь и достоинство сотрудника». При этом многие сидели — и их не увольняли. Это покоробило. Выходит, презумпция невиновности у нас не работает. Хорошо еще, задним числом не уволили.
Не могу сказать, что проблема исключительно в системе. Это и общество. Сколько административных правонарушений вы совершаете в месяц? Думаю, достаточно. Каждый раз перед переходом я заставляю себя встать на красный — он обязательно долгий, а дорога всегда пустая. Люди мимо проходят, а я стою и осознаю всю тупость ситуации.
У нас уровень правового сознания минимальный. А ведь административка — это тоже статья. Надо, наверное, начинать с себя, ну и оставаться человеком. Из тюрьмы выходят и такие люди, от которых не услышишь мата, которые не подставят тебя и умеют отвечать за свои слова.
Многие бывшие оперативники, оказавшиеся под следствием, стали впоследствии работать в службах собственной безопасности, детективных агентствах и адвокатских бюро. Герои этих материалов — не исключение. Кроме того, вместе с главным редактором «Триумф-Инфо» Андреем Зиминым они запустили YouTube-проект, где рассказывают о работе в силовых структурах, о наркотиках и правонарушениях, с которыми часто сталкиваются россияне.
Почему я не уважаю ментов
За мою жизнь мне довелось прямо или косвенно принимать участие в разных ситуациях с полицией. Я обычный гражданин, предприниматель, юрист по образованию. Я просто расскажу разные истории из жизни, думаю многие найдут что-то знакомое.
2. Юность. Я, что называется, при параде, в льняном светлом костюме на набережной, в ожидании свидания с девушкой. Проходя мимо летнего кафе стал свидетелем драки. Прибывшие 4 наряда милиции «прописали анальгин» дубинками всем, кто был рядом и загрузили около 17 человек в «козлятник». Я сидел внутри, стараясь чтобы кровь из разбитого носа не попала на костюм. Уже в отделении мне удалось отдельно от группы пройти в туалет, а оттуда, приведя себя в порядок выйти наружу мимо сотрудников, сделав важный вид и озвучив, что я иду от начальства «сверху».
3. Молодость. Я студент юридического университета, познаю основы права, спорю с преподами, что теория и практика правоприменения разные вещи и трактуются в сторону бОльшей выгоды из списка общих участников. В этот период я попадаю под нулевые промилле от Медведева с результатом 0.003, меня лишают прав на 1.5 года за распитие безалкогольного пива в своём авто. Ну ок. На суде передо мной на тот же срок лишают в/у тела, у которого пьяное ДТП и на суд он явился тоже в хлам. Так я узнал, что гибкости права нет и наказание не соразмерно нарушению. В тот же период мой товарищ уезжает по 228, за подкинутый ему сотрудником ДПС в авто пакетик при осмотре, который у нас по факту досмотр. Несмотря на наличие записи с телефона, где видно, что сотрудник скидывает из зажатой руки в бардачок пакет, суд это не принимает к рассмотрению. Отсутствие денег на хорошего адвоката или на взятку решило дело не в пользу товарища. Просто потому что нужно сдать «норму».
4. После выпуска с универа мой сокурсник поступает на службу в госнаркоконтроль. С того момента, на протяжении нескольких лет он регулярно звонит всем сокурсникам и просит дать или сдать контакты дилеров, если есть или друзей/знакомых, кто употребляет.
7. Мой начальник СКР спускал все деньги на элитных проституток. К своим 35 годам он не имел авто и поэтому охотно пользовался услугой меня в качестве водителя с личным авто. Если денег не было, то совместно с сотрудниками и операми МВД организовывалась внеплановая операция «Интим». При этом заранее об операции уведомляли нужные фирмы и частных сутенеров. Если сверху поступало поручение накрыть такую фирму, то выбирали рандомно, исходя из наименее платёжных и уважаемых.
Мент среди уголовников. Тюрьма.
Совершил я преступление. Не умышленное, но за него положено наказание, связанное с лишением свободы (ч.3 ст.264 УК РФ). И вот я, бравый солдат-пограничник, стою в комендатуре перед полковником и жду «путевку» на дизель (одисб ). Не дослужил ровно неделю. Досадно, но ладно.
Дальше был суд. Абсурдный, но самый гуманный. Честное слово, до сих пор не знаю причину, по которой от меня открестилась родная армия, но я, выслушав приговор «Три общего» поехал в СИЗО.
Дальше было страшно.
Не буду описывать карантин, там были и блаторезы, и первоходы. Все меня хотели научить жизни (как и в ИВС, впрочем). Повели в камеру. Робу не давали, повели в чем был: шорты, футбич, берцы. Меня трясло от страха.
Видели картинку, когда заводят нового арестанта, а вся камера столпилась у двери? Вот именно так и было. Эт я уже позже узнал, что на крытке, когда звенит дверь, человек 60, чем бы они не занимались, толпой несутся к двери. Отвлекающий маневр. Входящий просто не может физически увидеть, что происходит в камере. А там много чего происходит.
Камера была как добрые пол-спортзала. На 30 человек. С двумя окнами под потолком, «парашей» в углу, столом и двумя лавками, прикрученными к полу. А вот сидело там 180 человек. Ну как сидело. Было. Коек было тоже 30, по количеству заявленных постояльцев.
Кто-то спал, кто-то с безумными глазами качался на табурете и что-то мычал про большой срок, кто-то дымил из туалета (к слову, в туалет нельзя ходить без сигареты, даже если ты не куришь. Идешь какать – жжешь газетку). Лежали люди и на полу. Прям на бетоне. Кто вдоль стен, кто у туалета, кто у двери. Разные были. Температура была градусов под 40 плюс и сумасшедшая влажность. И самое удивительное, ко мне никто не кинулся с тюремными подъебонами. Подошел один мужик, спросил пару вопросов по воле, отошел.
Я ждал. Подошел к стене, облокотился плечом. Хотелось спать, но я ждал.
Пришел вечер. Ко мне никто не подходил! Ни порядков рассказать, ни спросить о моем «преступлении», я как типа сам по себе. Даже блатные (они занимали 50% кроватей, остальные спали в 4 смены по 6 часов) ко мне не проявляли никакого интереса.
У меня была цель №1 – не сесть на пол. Интуитивно я понимал, что это плохо. А ноги уже были деревянные. В какое-то время я даже вытягивался по стенке, вытянув руки вверх. Засыпал стоя.
На третий день, уже ловя глюки, я пошел к кровати.
Ну елы-палы, выложи ты нормальный законченный кусок истории, а мы почитаем. Там и поймешь сам по отзывам и оценкам продолжать тебе или нет. Нахера эти заигрывания то? Выложил какой то огрызок и уговаривайте его.
Продолжайте пожалуйста, мил человек. Просим-просим.
А что продолжать? история интересна тем, кто не работает в уголовной сфере. Те, кто хоть немного работают по этой линии, поняли, что это выдумка.
Во-первых, ч. 3 ст. 264 УК РФ преступление средней тяжести, и как я понял совершено впервые, следовательно не общий режим, а колония поселение.
По Челябинской области касательно ч.3 ст.264 УК РФ:
Производство по делу прекращено 1 028
Прекращено по другим основаниям (по прим. к ст. УК РФ) 301
Уголовное дело ПРЕКРАЩЕНО 121
Прекращено по другим основаниям (примирение с потерпевшим) 8
1450 решений без вынесения приговора
Постановление приговора 775
Вынесен ПРИГОВОР 133
Обвинительный приговор 430
1338 приговоров(в чем разница между этими тремя категориями?).
В приговорах, чуть ли не в каждом первом:
признать виновным Noname, в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ и назначить ему наказание в виде 2 (двух) лет лишения свободы, с лишением права управлять транспортным средством сроком на N лет.
На основании ст. 73 УК РФ, наказание Noname считать условным, с испытательным сроком 2 (два) года.
Как ты умудрился 3 года получить? Бухой что-ли был?
да.. мне пруфов не нужно) На удивление читается взахлеб..)
Час назад опубликовано, а уже нарезали статью https://politvesti.com/?p=470503
Охуели в край. Но хоть ссылка на источник есть.
соскочить по компенсации родным вариков не было?
Перекур перед сном под историю и тут to be continued. Правда или вымысел, ты уж либо не начинай вовсе или.
почему то вспомнились разводки, для дальнейшего прочтения отправьте смс (плюсцы) на короткий номер.
не тяни, ментяра, я подписался!)
«Ждуля» это диагноз
Взяли к нам в контору менеджера-девочку. «Девочке» на тот момент около 30-32 лет было. Невысокая и очень красивая. У нее сын лет 7.
С обязанностями справлялась отлично, уровень у нее конечно гораздо выше был, чем должность.
Как-то с ней разговорились. Первый муж или друг, от которого и появился сын, умер в тюрьме от тубика. Сына он так и не увидел. А она ждала.
К нам когда устроилась, познакомилась с «кренделем» каким-то. Неожиданно «крендель» убывает в далекие края на 8 лет за убийство.
Что делает наша «девочка»? Едет на зону и расписывается с ним. Будет ждать.
ЗЫ. Кто только к ней не «подкатывал». Реально красивая.
История про казаха и тайскую тюрьму
«Никому такого ада не пожелаю» — отсидевший в тайской тюрьме казахстанец.
В начале года на родину вернулся 35-летний казахстанец, четыре года отсидевший в тюрьмах Таиланда. В эксклюзивном интервью корреспонденту Tengrinews.kz мужчина поведал обо всех ужасах и невзгодах, которые ему пришлось пережить в заключении, и о произволе со стороны местной полиции, суда и адвокатов.
На рассказ наш соотечественник согласился только на условиях анонимности. Объясняет тем, что пожилые родители и так настрадались из-за последних событий в жизни сына и не хотят лишней публичности. В этой связи его имя изменено на Марат.
После окончании ВУЗа Марат пошёл в армию, отслужил в роте почётного караула в 2006-2007 годах. После занялся предпринимательством в родном Шымкенте: открыл компьютерный клуб и столовую. В этот период парень женился. В 2011 году он оставил бизнес жене и родителям, а сам уехал в Нур-Султан.
В столице начался новый этап карьеры, который, к слову, быстро закончился. Марат устроился на госслужбу, но через год уволился по собственному желанию.
«Вернулся обратно в Шымкент и продолжил заниматься бизнесом, но уже в другом направлении: размещал рекламу по городу. Но через три года мне захотелось заняться чем-то другим, поэтому в 2015 году я прилетел в Алматы, чтобы отправиться куда-нибудь за границу. Стоя перед табло аэропорта я искал в каком направлении можно улететь без визы и выбрал Таиланд. Осмотрелся там, наметил для себя сферы, по которым можно работать, и через два месяца вернулся назад, чтобы забрать с собой жену и младшего сына. Там занялся бизнесом в сфере туризма: сдавал в аренду мотобайки, квартиры и так далее», — рассказал казахстанец.
Вместе с семьёй он проживал в популярном туристическом городе Паттайя. Здесь они остановились в доме на «русской» улице, где преимущественно живут выходцы из стран СНГ. Местные прозвали Марата «казахом», так как в этом квартале он был единственным представителем нашей страны, который там жил на постоянной основе.
«Уже после меня там начали появляться другие казахи. Прожив полтора года за рубежом я с семьёй вернулся на родину. Здесь начал работать риелтором в Астане. Но потом в 2017 году решил вернуться в Таиланд, потому что один мой знакомый россиянин хотел открыть там фирму. Ему нужен был человек, который бы там представлял его интересы. Я согласился и полетел. Это была моя роковая ошибка. Ибо все дальнейшие мои неприятности можно связать с этим решением», — подчеркнул он.
По словам мужчины, в Таиланде он открыл фирму и принял на работу двух местных девушек. Компания занималась тем, что встречала партнёров по бизнесу и демонстрировала им места для строительства отелей. Через некоторое время после открытия фирмы полиция задержала казахстанца. Ему предъявили обвинения в махинациях с банковскими карточками.
«Мой знакомый россиянин, который спонсировал открытие компании и другие действия, подставил меня. Выяснилось, что я открыл банковскую карточку, на которой было выбито моё имя и фамилия. Однако в чёрной ленточке, которая находится в другой стороне и где хранится информация о владельце, были данные совсем другого человека. В конечном итоге, я не узнал, кем именно был этот человек. Но всё это время я совершал покупки с помощью этой карточки от другого лица. За это меня и привлекли к суду», — объяснил Марат.
Мужчина рассказал, что за время нахождения в Таиланде, на воле и в тюрьме, повидал многое. Тем не менее, он заявляет — коррупция там похлеще, чем в Казахстане.
«После задержания нас арестовали на двое суток. На допросе полицейский спросил, говорю ли я по-тайски. Затем он сообщил, что за два миллиона тайских бат (на тот момент 20 миллионов тенге) они могут отпустить меня домой. Но я хотел доказать свою невиновность, поэтому нанял бесплатного адвоката. Однако и эти правозащитники по-страшному «кидают» иностранцев. Первый из них говорил: «Всё будет нормально, не переживай. Ты просто говори «да» и всё».
В Таиланде следствие может длиться всего два дня. После истечения этого срока тебя по онлайн-связи подключают к суду. Судья открывает дело и читает то, что написала полиция. Затем он спрашивает, согласен ты с предъявленными обвинениями или нет. При отрицательном ответе судья отправляет тебя назад на 48 дней, чтобы ты нашел доказательства своей невиновности. Через 48 дней ты вновь предстаёшь перед судом и, если опять не соглашаешься, то отправляешься назад, но уже на два месяца. Самый долгий мой процесс — это первый: там судья знакомил участников, а заседание продлилось 10-15 минут. Остальные процессы проходили по 2-3 минуты по принципу «признаёшь вину или нет?»
Их судебная система устроена так: если ты признаёшь вину, то тебе дают половину положенного срока, а если нет — «полный пакет». К примеру, за крупную партию наркотиков могут дать 7 лет или 14 лет тюремного срока, за убийство — пять или 10 лет. Там вообще не разбираются, виноват ты или нет. Раз ты предстал перед судом, значит виноват. Главное определить, признал ты вину или нет. Здесь существует только понятие «презумпция виновности», — поведал Марат.
Казахстанец отметил, что мог разговаривать по-тайски, однако читать не умеет. Поэтому он не знал, какие именно доказательства его виновности были собраны и как найти опровержение. А нанимать переводчика обходилось в кругленькую сумму — за одну встречу нужно было платить 10 тысяч бат (около 100 тысяч тенге).
Однако, это не помогло казахстанцу, и ему пришлось согласиться с предъявленными обвинениями. В случае отказа он получил бы 21 год лишения свободы. А так ему дали 10 лет.
«Я до предпоследнего судебного заседания сидел «в отказе». Но суд длился девять месяцев, и под конец у меня башка совсем перестала шарить, я устал. Да еще и люди начали говорить, что скоро будет тайская коронация, и всех иностранцев, кому положено отсидеть меньше 10 лет, помилуют и отправят домой. Поэтому согласился с обвинениями. После вынесения приговора я успел позвонить только жене и сказать, чтобы не ждала меня. Конечно, она начала плакать, а я положил трубку, потому что самому было больно. Я сам был в шоке», — добавил мужчина.
Марат рассказывает, что в Таиланде тюрьмы делятся на три вида. Это упрощённая колония, где сидят заключённые со сроком отбывания наказания от 40 дней и до 15 лет. Далее следует тюрьма усиленного режима, куда попадают люди со сроками от 15 до 25 лет. Также есть колонии строгого режима, где отсиживают свой срок заключённые, приговорённые к 25 годам и выше.
«Я сидел в упрощённой тюрьме, однако всё равно был шокирован увиденным. В принципе, я вырос на улице во времена суровых 90-х, и мне не чужды тяжёлые жилищные условия. Но в первый день в тайской колонии от увиденного мне стало дурно. Там заключённые лежали в комнатах (бараках) площадью в 20-30 квадратных метров. В каждой из них содержались по 100-150 человек. Был один телевизор и два туалета. Мыться в этой комнате нельзя, для этого есть специально отведённое место.
Распорядок в зарубежной тюрьме был следующим:
в 5.00 утра начинается подъём, и все заключенные читают тайскую молитву независимо от вероисповедания;
в 5.20 они снова ложатся спать;
в 6.00 начинается второй подъём: арестанты убирают одеяло под собой и складывают аккуратно в уголок;
в 6.20 они идут на прогулку на улице или могут пойти постирать вещи;
в 7.20 начинается завтрак, где выдаётся гора риса;
в 8.00 командор проверяет барак на наличие сигарет или других запрещённых веществ;
в 9.00 предоставляется личное время — тайцы идут работать, а иностранцам это запрещено;
в 11.00 начинается обед;
в 12.00 вновь предоставляется личное время;
в 13.00 наступает время принятия душа и купания в бассейне;
в 13.30 начинается ужин;
в 15.00 заключенных загоняют обратно в бараки, где нельзя кушать, можно только пить.
«После этого мы до утра находимся в камере, кто-то читает книгу, кто-то другим делом занят. Разрешалось играть в шахматы, что мы и делали. А в нарды нельзя, потому что там есть кости, а азиаты очень азартные люди, из-за чего такие виды игр запрещены. А ночью мы спали в позе валета, потому что в этой маленькой комнатушке 150 человек по-другому не уместятся. Иногда, просыпаясь утром, ты мог обнаружить возле лица чью-то стопу.
Узнав об условиях моего содержания, родители начали высылать деньги на специальный счет. И за 300 бат в день (около трёх тысяч тенге) я мог покупать себе тут мыло, порошок и другую еду: рыбный суп и так далее. Для нас это было деликатесом, учитывая тюремный рацион питания», — поделился Марат.
Он также рассказал о помощи, которую оказывало ему посольство Казахстана в Таиланде. По словам казахстанца, он несколько раз обращался с просьбой к дипломатам и ни разу не получал отказа.
«Без посольства я бы, наверное, умер в этой тюрьме. Когда мне нужно было в больницу, я писал им. Также я их просил присылать мне книги и другие вещи. И всегда они помогали решать мои проблемы, защищали меня. Единственное, что было обидно, так это новость о новом Президенте Казахстана. Об этом я узнал из уст родителей, которые прилетели навестить меня осенью 2019 года. Конечно, это не вина дипломатов, что не сказали мне.
В свободное время я читал книги и перечитал всю русскоязычную библиотеку, которая была в этой тюрьме. А там было около 500-600 книг. Некоторые из них я по два раза прочитал. Потом перешёл на англоязычные, с помощью переводчика понимал смысл книг или спрашивал у сокамерников. Чтение книг было для меня в тюрьме одной усладой», — сказал Марат.
По его словам, в тайских тюрьмах сидят многочисленные русскоговорящие иностранцы: выходцы из России, Украины и так далее.
«С ними я общался и продолжаю это делать до сих пор. Да, некоторые из них оступились и сделали неправильный выбор. Их осудили на 25 лет, из которых как минимум 15 нужно отсидеть. А они «отмотали» лишь пять-шесть лет своего срока. Впереди у них долгая дорога. Но те условия, в которых они пребывают, просто ужасные. Сейчас в тайских тюрьмах содержатся порядка 350 тысяч заключенных, из которых 50-60 процентов болеют коронавирусом. И это скрывается. Но мне хочется, чтобы другие страны забеспокоились о своих гражданах, которые находятся в тайских тюрьмах. После начала пандемии они вообще запретили свидания с заключёнными. Я думаю, это было им на руку, чтобы осуждённые не рассказывали своим родным об ужасах, которые там творятся», — отметил он.
Казахстанец рассказал, что первые два года провёл в тюрьме в Паттайе. Затем он при помощи посольства написал заявление и попросил перевести его в Бангкок, так как там условия содержания были чуть лучше.
«Но даже с написанием писем в посольство иногда были проблемы. Потому что письма проверял командор и пресекал жалобы, которые мы писали. В результате два-три моих письма не доходили до адресата. Поэтому я стал писать дипломатам нейтрально: «Можете, пожалуйста, прийти ко мне. У меня есть несколько вопросов». А уже потом лично им рассказывал о своих проблемах, как меня здесь ущемляют. Потому что, если у тебя произойдёт конфликт с заключённым-тайцеи, то можешь прощаться с жизнью. Стоит тебе один раз ударить его, как тут же налетят 15-20 тайцев и живого места не оставят.
Меня так однажды избили: меня толкнул один таец, я обратно его толкнул и дал ему шапалак. На меня сразу налетели другие тайцы, искалечили и быстро разбежались, пока не пришел надзиратель. Увечья были не сильными, но здоровье пошатнулось. Избили шесть-семь человек. За этот инцидент я семь дней провел в карцере, так как толкнул обидчика», — добавил он.
Также Марат поведал о безразличии к людям, которое он заметил в тюрьме.
«Один раз после отбоя в 15.00 один из наших сокамерников, он был тайцем, прилёг с температурой. Он просил надзирателя позвать медика, но его проигнорировали. Утром мы проснулись, а он лежал мёртвым среди нас. Он находился через пять-шесть человек от меня. Сотрудники тюрьмы пришли, унесли его, и всё. Никто не горевал и не беспокоился насчёт таких ситуаций. Спать приходится на бетонном полу, и никого не волнуют твои почки и другие органы. Ты сам должен за собой следить. Ежедневно в тюрьму прибывали 20 человек и столько же убывали: кто-то выходил на свободу, а кто-то просто умирал. Вообще, Таиланд — это такая страна, что если ты не нравишься кому-то, то этот человек может пойти в полицию, дать ему денег и посадить тебя за решётку. Гарантия свободы и прав человека там вообще не соблюдается. К людям там относятся, как к свиньям. Таиланд — это центр ада», — сказал мужчина.
Марат вернулся в Казахстан в январе 2021 года. Досрочно освободиться ему удалось благодаря многочисленным амнистиям, которые проводятся в Таиланде. В первый раз его срок сократили до 7,5 года в честь коронации нового короля. Во второй раз в честь дня рождения мамы короля казахстанцу снова убавили тюремный срок, но уже вдвое. Итого, он должен был выйти на свободу в середине июля этого года. Однако, чуть позже случилась третья амнистия в честь дня рождения предыдущего короля, и Марата отпустили на свободу. Затем его депортировали, но билет на самолёт пришлось покупать за свой счёт. Либо пришлось бы жить в иммиграционной полиции, пока не найдёшь денег.
«Я три с половиной года не видел ночного неба. Понял, что самое пьянящее чувство на свете — это воля. И когда после тюрьмы я ночью поднял голову наверх, то убедился в этом», — заключил Марат.
UPD к посту есть вопросы #comment_206527497