Что означает цифровое неравенство
Интернет как роскошь: что такое цифровое неравенство и как его преодолеть
Доступ в интернет, говорят эксперты Всемирного банка и ООН, является неотъемлемой частью прав человека. По состоянию на апрель 2021 года в мире только 4,72 млрд людей (60% населения Земли) могли выходить в Сеть. Это отправная точка цифрового неравенства (а также «барьера», «разрыва» или «пропасти», от англ. Digital Divide) — неравномерного доступа к компьютерам, информации, интернету и телекоммуникациям на любом из уровней: глобальном, региональном, локальном, по определению Оксфордского словаря.
Association of Internet Researchers пишет, что неравенство в меньшей степени связано с самим фактом существования интернета. Это лишь новое название старого явления — неравномерного распределения доходов, которое еще в XV веке гуманист Маттео Пальмиери в диалоге «О гражданской жизни» назвал нормальным, поскольку «богатые люди более талантливы и трудолюбивы, чем бедные» (впервые под сомнение эту идею поставил Карл Маркс). О цифровом неравенстве заговорили в конце XX века применительно к мобильным телефонам. С тех пор термин расширяется и видоизменяется, и во многом его трактовка зависит от того, с какой стороны на него смотреть.
Как менялась проблема доступа в интернет
В 2011 году специальный докладчик ООН по вопросам защиты прав на свободу мнений и их свободное выражение Франк Ла Рю отмечал, что интернет ускоряет экономическое, социальное и политическое развитие стран и способствует прогрессу человечества в целом. Тогда доступа к Сети не было почти у 5 млрд человек. Спустя десять лет проблема не решена — 3,1 млрд людей остаются «неподключенными» — и при нынешних темпах роста числа онлайн-пользователей нужно еще минимум десять лет, чтобы их подключить.
Неравенство начинается с инфраструктуры, но на ней оно не заканчивается. Из 3,8 млрд человек, не пользовавшихся интернетом в 2018 году, 3,1 млрд жили в зоне действия сигнала широкополосного доступа, говорят аналитики Всемирного банка. Тем самым, доступ играет меньшее значение, нежели дороговизна компьютеров и смартфонов для малозащищенных слоев населения или наличие навыков для выхода в интернет.
Профессор коммуникативных наук в университете Твенте Ян ван Дейк выделяет три уровня цифрового неравенства. До 2010 года физический доступ был приоритетным в области исследований и политики — это первый уровень. Позже большее значение стали уделять навыкам и умению пользоваться благами цифрового мира — это второй уровень. Наконец, третий уровень стал учитывать то, что способны получать разные группы людей от интернета (в нем учитываются и негативные аспекты использования: хакинг, киберпреступность, травля, дезинформация, игровая зависимость). Многие страны до сих пор решают первый уровень проблемы.
Цифровое неравенство в России
В России с 2014 года работает проект «Информационная инфраструктура» нацпрограммы «Цифровая экономика». Ее реализует Минцифры в сотрудничестве с «Ростелекомом» и «ЭР-Телекомом». В 2021 году стартовал второй этап: к 2030 году мобильная связь и беспроводной интернет должны быть подключены в 24 тыс. населенных пунктов численностью 100–500 человек. Сейчас они подключены в 12,5 тыс.
При этом по данным Росстата (исследование проводили среди 60 тыс. домохозяйств), в конце 2020 года доступа к интернету не было у 28,6% семей, компьютера — у 38,3%. Примерно четверть из них (24,6% и 29,8%) хотели бы приобрести и то, и другое, но у них не хватает средств. Самый сильный цифровой разрыв зафиксирован у деревень численностью до 200 и до 1000 человек — в Сеть выходит 48,5% и 49,7% семей соответственно.
Доступа в интернет нет не только у жителей отдаленных поселений, но и городов — 24% среди городских семей против 43,5% у домохозяйств в сельской местности. По другим данным (фонд «Общественное мнение», 2021 год), почти каждый четвертый россиянин никогда не пользовался интернетом (24%).
COVID-19 усугубил ситуацию
С массовым переходом сервисов в онлайн, а людей — на удаленную работу и обучение неравенство приобрело еще больший масштаб. Часть людей оказалась «выключена» из мира, качество их жизни ухудшилось. Это касается тех, чьи рабочие места и бизнес несовместимы с удаленкой, школьников и студентов без доступа к интернету.
По данным аудитора Счетной палаты РФ, в 2019 году электронное обучение было доступно лишь 15% российских школьников (из общего числа в 16 млн человек), с применением специальных дистанционных технологий учились 2,5%, почти в 400 сельских школах не было доступа в Сеть, в половине оставшихся скорость подключения была слишком низкой. Индекс цифровизации российских городов за 2020 год демонстрировал пятикратный разрыв между лидерами рейтинга: Краснодаром и Екатеринбургом — и замыкающими список Магасом и Назранью в Ингушетии, согласно отчету «Цифровая жизнь российских регионов 2020» Московской школы управления «Сколково» и EY.
Цифровое неравенство сказалось и на финансовой сфере. Люди без доступа в интернет по всему миру были вынуждены подвергать себя опасности заражения, стоя в очередях за социальными выплатами. Многие региональные банковские отделения закрылись, что затруднило получение базовых финансовых услуг.
Еще одно проявление неравенства — нехватка информации о вакцинах (в России 23% жителей, скорее всего, не будут делать прививку) и нехватка самих вакцин в развивающихся странах, которая грозит появлением более заразных штаммов коронавируса.
Последствия цифрового неравенства
Образование
Чтобы понять, как цифровое неравенство влияет на образование, американская School of Education предлагает сравнить двух учеников: у одного дома несколько гаджетов и скоростной интернет, у другого — один ПК на семью (включая сестер и братьев, которым тоже нужен компьютер) и невысокая скорость соединения. С большой вероятностью первый ученик будет более успешен в учебе.
Сокращение доступа к цифровым технологиям влечет за собой:
Institute of Development Studies пишет, что уровень образования в конкретной стране влияет на ее благосостояние. Если в 46 беднейших странах на 75% больше 15-летних достигнут хотя бы 1 уровня знаний по математике (по программе PISA), экономика может вырасти на 2,1%, тогда как 104 млн человек (без привязки к возрасту) смогут вырваться из состояния крайней бедности. Если образование игнорировать, напротив, бедность и социальная изоляция будут расти и пошатнут социальную безопасность.
Трудоустройство
Неравенство уменьшает шансы найти работу и получать достойный доход. Традиционные методы поиска вроде объявлений в газетах устаревают, все больше вакансий публикуется в интернете. В России 30% граждан ищут работу через интернет, в США — до 69%. Способность искать работу онлайн напрямую зависит от навыков работы в интернете, которых не будет у тех, кто лишен возможности быть в сети.
Наличие навыков «компьютерной грамотности» также влияет на шансы найти работу, гласит исследование Хьюстонского университета 2021 года. Если люди умеют делать базовые вещи: открывать электронную почту, копировать файлы, работать с Excel-таблицами, они с большей вероятностью будут лучше зарабатывать, даже если их должность не связана с этими навыками напрямую.
Приобрести новые навыки (повысить квалификацию) можно на онлайн-курсах, но для участия в них снова нужен доступ в сеть, ПК и умение на нем работать. В России онлайн учатся только 3% тех, кто имеет для этого техническую возможность, в США и Корее — 20%, в Швеции и Финляндии — 18% и 17%, в Великобритании — 14%.
Отдельно существует Workplace Digital Divide, или цифровое неравенство на рабочих местах. WDD показывает разрыв между коммерческими организациями, которые находятся на переднем крае развития технологий, и компаниями, которые не могут инвестировать в своих работников, современное ПО и рабочие места. Это ведет к тому, что сотрудники на 500% чаще разочаровываются в работодателе и на 600% чаще стремятся сменить работу. Страдает их продуктивность и вовлеченность.
Финансовые возможности
Финансовые учреждения не рискуют обслуживать бедные и маргинализированные слои населения, поэтому более 2,5 млрд человек не имеют доступа к финансовым услугам вообще, а 1,7 млрд не могут получить доступ к банковскому счету, поскольку не проходят KYC-барьер, то есть не могут подтвердить свою личность для банков. Это ограничивает их способность создавать накопления и обеспечивать свое будущее.
Отсутствие интернета также лишает их инструментов, которые могли бы помочь получить дополнительный заработок. Им недоступны материалы по финансовой грамотности, приложения для управления счетами, виртуальные консультанты. В нашей стране финансовые операции через интернет совершают 39% населения, в США — 68%, в Финляндии и Швеции — более 90%.
Гендерное неравенство
Исследования DataReportal указывают на значительный «гендерный разрыв» в вопросах внедрения интернета. В последние годы он сокращается, но женщины все еще на 20% реже мужчин пользуются мобильным интернетом, следует из доклада GSMA Intelligence за 2020 год (в 2017 году разрыв был выше — 27%).
Эти выводы подтверждает и анализ аккаунтов в социальных сетях (не реже одного раза в месяц ими пользуется до 90% интернет-пользователей во всем мире). Там, где доступ в интернет сбалансирован между полами, женщины используют соцсети чаще. Но если смотреть на глобальное распределение, окажется, что, наоборот, они на 25% реже сидят на Facebook и аналогичных платформах.
В России, по данным НАФИ, мужчины и женщины пользуются компьютерами и ноутбуками равное количество времени и демонстрируют в целом одинаковый уровень цифровой грамотности, однако четверть опрошенных россиян все еще считают, что женщины хуже мужчин справляются с точными науками и работой в ИТ.
Могут ли технологии побороть неравенство
Профессор коммуникативных наук Ян ван Дейк считает, что проблема неравенства никогда не будет решена, учитывая, что ряд стран уже находится на пути к широкому внедрению 5G, искусственного интеллекта, виртуальной реальности и других технологий, а у половины населения Земли нет базового доступа в интернет. Когда все население мира получит доступ к интернету, неравенство цифровых навыков и умения пользоваться данными останется и, напротив, продолжит расти.
Однако развитие технологий (и технологических компаний) все же способствует борьбе с неравенством. Например, облачный гигант Cisco финансирует инициативу Country Digital Acceleration (CDA). Список предпринимаемых мер:
Cisco устанавливает бесплатные точки доступа в библиотеках Аризоны, на Каймановых Островах, в Далласе и других регионах США. Есть аналогичная программа Google Next Billion Users, в рамках которой проводятся исследования и создаются продукты для начинающих пользователей интернета.
Отдельно стоит упомянуть Project Kupier от Amazon, Starlink от SpaceX и Athena от Facebook (последние в 2021 году приостановили программу на неопределенный срок) — все они предполагают запуск на орбиту Земли тысяч спутников, которые обеспечат интернетом труднодоступные регионы. Пока наибольших успехов добилась компания Илона Маска, к середине 2021 на орбите находилось более 1 600 спутников (всего планируется вывести 12 000).
В России меньше прожиточного минимума зарабатывают 12,1% жителей, или 17,7 млн человек, но правительство рассчитывает снизить процент в два раза в ближайшие годы. Рост экономики страны (ВВП в 2021 может прибавить 4,2%, через год — 3%) также может помочь в борьбе с бедностью, а значит и цифровым неравенством.
Цифровое неравенство
Цифровой барьер, цифровое неравенство (англ. Digital divide ) — ограничение возможностей для социальной группы из-за отсутствия у нее доступа к современным средствам коммуникации.
Содержание
Терминология
В русском языке не сложилось единого эквивалента устоявшегося в английском языке термина digital divide. Используются словосочетания «цифровой барьер», «цифровое неравенство», «цифровое разделение», «цифровой разрыв», «цифровая пропасть».
Термин появился как обозначение раскола в семье, когда муж слишком много времени проводил за компьютером в ущерб всему остальному, и жена не могла с этим смириться.
Суть явления
В настоящее время «digital divide» является термином социально-политического характера. На возможности ущемленной группы влияют отсутствие или ограниченный доступ к телевидению, интернету, телефонной связи (мобильной и стационарной), радио. Все это ограничивает возможности этой группы в поиске работы, налаживании социальных связей, культурном обмене и может негативно влиять на экономическую эффективность, развитие и сохранение культуры, уровень образования. Согласно общепринятым воззрениям на информационное общество, его специфика такова, что свободный обмен информацией способствует преодолению нищеты и неравенства, однако у тех, кто отключен от такого обмена, перспективы катастрофически ухудшаются (Кастеллс, Химанен: «Глобальный тренд заключается в том, что информационная экономика подключает к своей сети тех, кто представляет для нее ценность (тем самым придавая им дополнительную ценность), но отключает тех, кто не имеет для нее ценности (тем самым еще более уменьшая их шансы обрести какую-то ценность)»).
Термин применяется как в отношении разницы между странами (пример: в Исландии доступ к интернету имеет более 86 % населения, а в Либерии — 0,03 %), [1] так и в отношении разницы в возможностях разных социальных слоев внутри одного общества.
Связь с шовинизмом
Некоторые наблюдатели видят в этом явлении целенаправленную «политику исключения», которую ведут те или иные страны и общества — взамен прежней политики репрессий. На саммите ООН по информационному обществу (WSIS) в декабре 2003 года по инициативе большинства стран-участников третьего мира была принята Декларация, призывающая западные страны сделать всё, чтобы преодолеть «цифровое разделение» в его сегодняшнем виде к 2012 году, однако ведущие европейские страны и Япония даже не делегировали на саммит своих официальных представителей.
Что означает цифровое неравенство
Тут є один нюанс, який зветься «цінова політика оператора». Інформаційні потреби у городян і у селян однакові, а ціни на них для селян вищі (навіть зараз, коли компнія ще не вклала гроші у розвиток інфраструктури).
Тож селянам для задоволення тих самих потреб доводиться платити на 26% (тим хто живе у квартирах) або 20% (тим хто живе у приватних будинках) більше ніж городянам.
Це мало б сенс, якби селяни бул набагато багатшими ніж городяни. Але мені здається що все навпаки. Тож, навіть якщо збудувати велику і розгалужену інфраструктуру, для подолання цифрової нерівності цього буде замало. Разом з цим треба переглядати принципи формування тарифів. Можливо тоді ми зможемо досягти задекларованих у заяваз Укртелеком показників проникнення інтернет.
Тож, якщо подивитися на питання ширше, то виходить що Укртелеком хоче державним коштом захопити ринки вже зайняті меншими за розмірами компаніями. Фактично це спроба стати монополістом. Проклавши мережі за бюджетний кошт, Укртелеком зможе демпінгом вибити конкурентів з населених пунктів, а тоді можна і тарифи савити будь-які.
Якщо підходити до питання з розумом, то державна програма боротьби з цифровим розривом повинна полягати не у простому фінансуванні створення інфраструктури для провайдерського бізнесу одного Укртелекома. Треба або по кожному населеному пункту стимулювати побудову мереж як мінімум трьома операторами (щоб була конкуренція). Нехай одним буде Укртелеком, а два інших з місцевих чи регіональних. Або ж треба робити побудовану інфраструктуру спільною державно-укртелекомівською власністю, з зобов’язанням Укртелекому віддавати до 50 відсотків потужності мережі під потреби місцевих провайдерів.
Другий варіант хоча б частково захищає від неконкурентних дій, на кшталт перерізання кабелів інших провайдерів (чим не гребують навіть деякі столичні оператори).
«ЦИФРОВОЕ НЕРАВЕНСТВО»
С. БОНДАРЕНКО, научный сотрудник Центра прикладных исследований проблем интеллектуальной собственности (г. Ростов-на-Дону).
А СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ПРОБЛЕМА?
Еще одно возражение неверующих в реальность информационного общества состоит в том, что компьютеры слишком дороги для большинства населения нашей Земли. Что ж, в этом имеется толика здравого смысла. Но есть и другие цифры. Начиная с 1954 года стоимость нового компьютера падает ежегодно на 19%. По всей видимости, эта тенденция сохранится и в дальнейшем.
Разрыв между теми, кто имеет доступ к компьютерным технологиям, и теми, кто лишен такой возможности, проявляется в самых разных сферах жизни общества.
Первые шаги в создании «электронного правительства» делаются и в России. Уже существующие интернет-сайты президента и правительства Российской Федерации, федеральных министерств и ведомств в скором будущем сольются в один WEB-портал с мощной поисковой машиной.
Современные телекоммуникационные технологии могут помочь и в борьбе с коррупцией, сделав максимально прозрачными отношения государства с коммерческими структурами. Пример того, как надо привлекать граждан к решению общественно важных проблем, подают международные организации. 14 августа 2000 года представительство Всемирного банка в Киеве открыло в Интернете дискуссионный форум (http://www.worldbank.org/ukrainecas), на котором каждый гражданин Украины может высказать свои предложения и замечания по поводу деятельности банка в этой стране. Правительство России в ближайшем будущем намеревается последовать примеру своих региональных соседей, начав размещение предложений о продаже российских компаний иностранным инвесторам в Интернете.
Преимущества, которые несет информационно-техническая революция, можно перечислять еще очень долго. С каждым днем появляются новые направления использования Интернета в решении самых разных проблем. Важно понять следующее. На наших глазах возникает новое общество, состоящее из двух классов: класса хорошо образованных людей, имеющих доступ к самым разнообразным знаниям, создающих и потребляющих новые товары и услуги, и класса низкоквалифицированных, малообразованных и малообеспечен ных людей. Как свидетельствует исторический опыт человечества, подобное противосто яние очень часто заканчивается кровопролитными революциями. Вот почему развитые страны стараются найти решение проблемы «цифрового неравенства» как для своих граждан, так и для жителей стран, находящихся на более низких ступенях технологичес кого развития.
Существует мнение, что цифровая эра приближается слишком быстро и непредсказуемо, чтобы правительства могли существенно повлиять на ход дел. Поэтому тон развитию цифровой экономики должен задавать более мобильный частный сектор, и для решения проблемы «цифрового неравенства» необходимы, в первую очередь, частные инвестиции. Тем не менее роль правительств и международных организаций нельзя недооценивать.
В июле 2000 года на встрече на Окинаве (Япония) лидеры стран «восьмерки» приняли «Окинавскую хартию о глобальном информационном обществе», в которой они признали опасность «цифрового разрыва» и заявили о необходимости его преодоления. Организация Объединенных Наций создала рабочую группу по преодолению отсталости развивающихся стран в информационной сфере. Под эгидой ООН уже действует ряд программ, в рамках которых добровольцы обучают жителей стран третьего мира использовать компьютерные технологии в повседневной жизни. Кроме того, практически на любой встрече ведущих лидеров бизнеса в той или иной форме обсуждается проблема обеспечения доступа граждан к мировым информационным ресурсам.
Как же решается проблема преодоления «цифровой пропасти» в разных странах?
Правительство Великобритании не отстает от своих соседей: в 2000 году оно выделило 10 миллионов фунтов стерлингов на предоставление бесплатных интернет-услуг жителям наиболее бедных районов страны. Предусматривается также передача малообеспеченным семьям бесплатных компьютеров.
Таким образом, Европа стремится не отстать от США в вопросах компьютеризации своих граждан. Возникает законный вопрос: а как же Россия?
Правительство России, а также крупные бизнес-структуры в принципе признают существование проблемы «цифрового разрыва». Еще в мае 1999 года решением Государственной комиссии по информатизации при Государственном комитете Российской Федерации по связи и информатизации была утверждена «Концепция формирования информаци онного общества в России». К сожалению, реализация этой программы осуществляется в основном на бумаге, ибо такого рода масштабные проекты требуют значительных материальных средств, а ими страна в условиях экономического кризиса не располага ет. С начала 2001 года прошло уже несколько конференций, на которых поднималась проблема «цифрового неравенства». При этом профильные министры с цифрами в руках убеждали общественность, что денег на компьютеризацию в стране нет и в обозримом будущем не предвидится. Тем не менее руководство страны периодически проводит различного рода пропагандистские акции. Так, в сентябре 2000 года Президент России пообещал выделить деньги на то, чтобы в каждой сельской школе (а их более 46 тысяч!) появился хотя бы один компьютер.
Сегодня даже Москва не может похвастаться всеобщей компьютеризацией. Однако городские власти столицы не сидят сложа руки. Так, согласно постановлению правительства Москвы, к 2003 году город должен быть покрыт информационно-справочной сетью, которая, в частности, предложит и доступ к ресурсам Интернета. 7 июня 2000 года мэрия Москвы издала Постановление № 418-ПП «О первоочередных задачах по дальнейшему проектированию, строительству и финансированию городской информацион но-справочной системы». Согласно этому документу, в ближайшие два года Москва должна получить 100 информационно-справочных аппаратов, 30 справочных киосков и 10 справочно-информационных узлов. Аппараты будут оснащены сенсорным экраном, нажимая на который можно будет получать адреса и телефоны различных столичных организаций, вести поиск информации через Интернет и распечатывать полученную справку. Киоски и узлы будут предоставлять более сложную информацию. Получат развитие и интернет-кафе. Аналогичная программа реализуется и в Санкт-Петербурге.
Однако на уровне отдельных городов проблему не решить. Необходимо внесение соответствующих изменений в федеральные законы. Сегодня в России практически отсутствует законодательство, призванное регулировать многие важные вопросы развития Интернета (см. «Наука и жизнь» № 3, 2001 г.). И хотя определенные попытки внесения законопроектов принимаются, их качество не выдерживает никакой критики. В последнее время сетевое сообщество начало осознавать свою ответственность за создание правового пространства. В Государственной думе рождается реальное сетевое лобби.
Признания правительством наличия проблемы еще недостаточно для ее решения. Необходимо создать в обществе атмосферу, в которой получение знаний станет престижным. Атмосферу, когда каждый бы стремился создать нечто новое, ибо творческое отношение к делу определяет успех в бизнесе, уважение коллег и материальное благосостояние. Интерес граждан к информационным технологиям будет способствовать развитию коммуникаций, повышению компьютерной грамотности и уровня жизни. Если хотите, это могло бы стать своеобразным аналогом национальной идеи. А почему бы и нет? В Америке бум телекоммуникационных и компьютерных технологий в последнем десятилетии ХХ века именно на этом и базировался. Внедрение в народное хозяйство России технологий электронного бизнеса способно не только содействовать интеграции страны в мировую экономику, но и дать мощный толчок экономическому развитию общества, тем самым способствуя выходу страны из кризиса.
ДЕФИЦИТ СПЕЦИАЛИСТОВ И «УТЕЧКА МОЗГОВ»
В России эта проблема стоит не менее остро. Хоть мы и привыкли считать наше среднее и высшее образование одним из лучших в мире, подготовка компьютерных специалистов пока оставляет желать лучшего. Обучение новым информационным технологиям требует коренного изменения характера и методологии образовательного процесса. Опыт западных стран показывает, что ведущая роль в повышении компьютерной грамотности должна принадлежать специализированным учебным центрам. На наш взгляд, по этому же пути следует идти и России.
Правительство России и руководители отечественных предпринимательских структур делают вид, что проблемы «утечки мозгов» не существует. Такая позиция резко контрастирует с реакцией других стран Восточной Европы. Так, болгарская ассоциация информационных технологий (Bait) активно возражает против намерения Германии предоставлять виды на жительство зарубежным, особенно восточноевропейским, программистам и другим специалистам по информационным технологиям.
По мнению вице-президента российской интернет-компании Port.ru Юрия Аммосова, высказанному 27 октября 2000 года на Международной конференции «Инвестиции в развивающийся рынок интернет-технологий», России не стоит бояться «утечки мозгов» на Запад, так как при этом там формируется наша «пятая колонна». Аммосов считает, что от производства технологий для внутреннего рынка нужно переходить к индийско-тайваньскому варианту оффшорного программирования, когда программисты выполняют заказы из-за рубежа, оставаясь при этом на родине и координируя свою работу по
В сегодняшнем мире и отдельные люди, и целые общественные структуры подвергаются огромному давлению перемен. Нравственный аспект внедрения новых технологий состоит в том, что инновации хотя бы косвенным образом должны помогать обществу становиться лучше. Но для внедрения технологий требуются немалые вложения.
Как ни парадоксально это звучит, гонка вооружений, побочным продуктом которой стала прародительница Интернета сеть ARPAnet, весьма неожиданным образом способствовала становлению гражданского общества. Помогли этому процессу и многочисленные разорившиеся акционеры Интернет-компаний и многие другие частные лица и коммерческие объединения, преследовавшие свои далекие от благотворительности цели. Благодаря их финансовым вложениям появилась инфраструктура, объединившая как сторонников, так и противников глобализации общества.
Подробности для любознательных
БОГАТЫЕ И БЕДНЫЕ В XXI ВЕКЕ
Вероятность того, что человек с высшим образованием имеет домашний компьютер, в 8 раз превышает аналогичную вероятность для человека со средним образованием. Вероятность получить доступ к Интернету в первом случае в 16 раз выше, чем во втором.
Для городской семьи с высоким уровнем доходов вероятность иметь выход в Сеть в 20 раз выше, чем для бедной семьи, проживающей в сельской местности.
Ребенок из белой американской семьи с низким уровнем дохода имеет в 3 раза больше шансов получить доступ в Интернет, чем его сверстник из черной семьи с аналогичным доходом, и в 4 раза больше, чем если бы он рос в латиноамериканской семье.
Удельный вес богатых американцев азиатского происхождения, имеющих доступ к глобальной сети, в 34 раза выше по сравнению с бедными афроамериканцами.
Белый ребенок из семьи с двумя родителями имеет в 2 раза больше шансов получить выход в Интернет, чем ребенок из неполной семьи. Для негритянских семей такое соотношение равно четыре к одному.
Инвалиды в среднем имеют втрое меньше шансов получить доступ ко Всемирной сети, чем люди без физических дефектов.