Что означает слово хитник
Хитники
Вот что писал о хитничестве и хитниках горный инженер Е. В. Гомилевский: «В непроходимых лесных дебрях, на всех оставленных приисках, давнишних выработках и отвалах работают целые полчища вольных людей в поисках изумрудов, которые легко сбываются скупщиками — уральским торговцам самоцветами. Для этого промысла выработалось даже особое наименование „хита“ — или хитнический промысел. Этимология этого слова показывает, что промысел не является похищением, кражей, а чем-то другим, более благородным».
А. Е. Ферсман, много общавшийся с уральскими горщиками, с хорошим знанием предмета описал своеобразную психологию хитников, для которых, по его свидетельству, «камень Божий», несомненно, является продуктом общей земли, общим достоянием, и, стало быть, никому нельзя запретить его добычу. С такими представлениями, рассказывает Ферсман, ему приходилось встречаться в разных районах Урала — не только вблизи изумрудных копей. В них уживается какая-то смутная идея общенациональной собственности с традициями «захватного права»; к тому и другому, однако, всегда примешивается жажда легкой наживы: «Одним камнем, как ударом, богат станешь».
Гомилевский полагал, что истоки хитничества восходят к разрешению правительства в голодные 1891–1892 годы крестьянам промышлять по особым билетам, сроком на восемь лет выданным, в отвалах старых изумрудных приисков. Это их право было оговорено и при заключении договора на аренду с Нечаевым и снова подтверждено, когда концессия на разработку месторождения передавалась «Новой компании изумрудов».
И хотя в отвалах приисков стали копаться и многочисленные пришлые искатели быстрого счастья (их прозвали зимогорами), большинство хитников были все же местные, которые по попустительству правительства постепенно пообвыкли к мысли, что рыться возле изумрудных копей — вроде как их естественное право.
И хитникам, хоть и не очень часто, но улыбалась удача. Один из них, В. Тоголев, копаясь вблизи южного фланга месторождения, наткнулся на великолепную щетку изумрудов, которую продал скупщикам за три тысячи рублей. Другой, Степанов, продал екатеринбургскому скупщику кристалл изумруда за 2000 рублей.
Такой куш казался столь привлекательным, что хитничать начали очень многие крестьяне, мастеровые и даже люди интеллигентных профессий, напрочь отбившиеся от прежних своих занятий. Еще, так сказать, один вариант искательной лихорадки. И ведь жизнь-то хитника — не сахар. Во время поиска они жили большей частью прямо под открытым небом, питались хлебом и водой. И сами их копошения в земле бывали очень опасны. Ведь работать им приходилось нередко в заброшенных глубоких шахтах и шурфах, в которых крепление или напрочь отсутствовало, или давно сгнило. И это не единственная опасность, которая их подстерегала. Все время им приходилось быть настороже: все же работали на чужой, часто неплохо охраняемой земле, зазеваешься — охрана вмиг сграбастает вместе с добычей. И хорошо еще, если просто отправят в полицию: бывали случаи, и убивали непрошеных копальщиков.
Специалисты по охране из «Новой компании изумрудов» утверждали, что в начале нашего века на арендованных компанией землях каждое лето промышляли не менее тысячи хитников. Многих охранники знали пофамильно — не раз случалось отлавливать. В 1911 году зарегистрировано полторы тысячи посягнувших на чужое владение, в 1912 году — тысяча восемьсот.
Но ни протоколы, ни штрафы, ни даже тюрьма не останавливали хитный промысел. Наказанные одним-тремя месяцами тюрьмы, ловцы удачи выходили и немедленно принимались за старое. Среди них попадались своего рода рекордсмены — они представали перед судом до тридцати раз! И — как с гуся вода.
И все же, рассуждая о хитничестве, нельзя не помнить, что именно вольными старателями и рудознатцами открыты почти все залежи самоцветов Урала. И изумруды — не исключение.
Максим Кожевников ведь принес свою первую находку на тайную продажу в Екатеринбург, и только после этого о ней прознал Коковин. Следует припомнить и то, что впоследствии самые знаменитые копи изумрудов стали тому же Коковину известны по находкам вольных старателей — горнощитского мастерового Егора Костоусова, указавшего своей находкой на жилу прииска № 16, давшего изумительные кристаллы, крестьян Карелина и братьев Григория и Дениса Козьминых, своими находками указавших границы месторождения; на приисках, заданных по их заявкам, и сегодня добывают этот камень.
Да и сама «Новая компания изумрудов» бороться-то боролась с хитниками, но при этом и пристально следила: а где они больше копаются? И немедленно переводила туда своих рабочих.
Так что хитники были не только расхитителями чужого добра, они были и отрядом самой дешевой разведки новых залежей. И недаром некоторые прииски носили такие, к примеру, имена: «Старый хитный» (в южной части месторождения), «Хитные ямы» (там же). И прииски эти давали весьма неплохие камни.
Но вольные старатели изощрились не только в нелегальной добыче драгоценного камня. Широко развитое хитничество породило и великолепно отлаженную систему тайной скупки самоцветов. С ней был хорошо знаком великий минералог А. Е. Ферсман, которого горщики и старатели приняли в свою среду и не таили от него не подлежащих огласке сторон своей не всегда согласной с законом жизни.
И вот о чем, в частности, узнал Александр Евгеньевич:
«Около Изумрудных копей создался свой рынок теми хищниками (Ферсман, как видите, не воспользовался народным, „смягченным“ вариантом обозначения промысла. — Л.С.), которые незаконно добывали камни вне работ Французской Компании. Часть камней сбывалась рабочим Асбестовских копей, часть — продавалась у некоторых определенных лиц в Белярском, но большую часть можно было купить только в самом лесу и через знающего ямщика; если удастся заслужить его доверие, можно легко попасть к тем центрам хитных работ, где продается камень. Этот путь покупки изумрудов хорошо был известен екатеринбургским ювелирам, часто навещавшим этот район и здесь в лесу скупавшим хороший камень. Трудно найти более своеобразную обстановку для каменного рынка, обстановку, в которой протекали очень крупные сделки и приобретались превосходные камни.
Последние годы хитники и местные рабочие сами приносили материал в „город“ (как называется Екатеринбург в широком округе Среднего Урала), где сбывали его знакомым гранильным мастерским, с которыми они завязывали более определенные связи. Среди этого приносимого в город материала оказывалось много подделок, дублетов, покрытых лаком камней, и, потому, к таким покупкам в Екатеринбурге у незнакомых крестьян надо относиться с большой осторожностью…»
Здесь надо расшифровать кое-что из сказанного Александром Евгеньевичем. Хорошего качества изумруды, абсолютно прозрачные, без всяких включений и трещинок, глубокого травянозеленого цвета встречаются чрезвычайно редко.
Собственно, поэтому они так высоко и ценятся. Абсолютное же большинство добываемых камней имеют те или иные изъяны. Это и трещинки и разного рода включения — пузырьки газов, капельки жидкости и другие пороки. Даже если кристалл и кажется с виду безупречным, то в нем все равно оказываются микротрещинки. И вот тут-то перед продавцом возникает проблема: как низкокачественный кристалл выдать за камень высокого сорта?
Уральские хитники проделывали подобные операции тремя способами. Первый, самый примитивный. Добытый кристалл изумруда покрывали специальным лаком. На небольших кристаллах это иногда проходило у малоискушенных покупателей. Опытный же скупщик всегда царапает камень кончиком ножа: лак соскребется, камень же не должен повредиться.
Второй способ тоже незатейлив. Учитывая, что некоторые очень мелкие трещинки могут проявиться лишь при высыхании камня, продавец старается держать камень влажным — в сырой ли тряпке, в кожаном мешке, а то и прямо во рту. Кстати, влажный камень всегда имеет лучший блеск.
Есть и более сложные и тонкие способы фальсификации, отработанные поколениями ловких хитников. Иногда камень распиливали и плоскость распила окрашивали зеленым лаком, снаружи же места распила замазывали слюдяным сланцем на клею. К тем же способам относится и выдалбливание в камне отверстий и заливка их зелеными растворами хрома или никеля. А иногда трещиноватые изумруды… проваривали в деревянном масле. При этом достигалось довольно прочное заполнение трещинок маслом зеленого цвета. Масло держалось в камне гораздо дольше воды. Этот способ применяли даже специалисты по обработке изумрудов.
Но более честные мастера-гранилыцики всегда находили способ избавиться от мелкого порока драгоценного камня, выбирая наиболее подходящий к данному случаю способ огранки. Их существует довольно много — «каре», «изумрудная грань», «кабошон» и др. Выбрав из них тот или другой, можно за счет небольшой выемки убрать мелкую трещинку или инородное включение, причем это не только не портит камень, но и придает ему некое своеобразие. Кстати, еще не так давно даже специалисты считали, что наличие мелких изъянов (трещинок, газовых, жидких и твердых включений) в камне является как бы своеобразной гарантией его подлинности, «знаком качества». Теперь-то любые включения очень даже просто можно изготовить в процессе выращивания кристаллов на заводе. По заказу. А поскольку природный изумруд на порядок, если не больше, ценится выше синтетического, то более надежно будет определять подлинность камня специальными лабораторными способами.
Конечно, среди хитников попадались и более бессовестные обманщики, которые пытались сбыть за изумруд вообще его имитации — из берилла, фенакита, а то и просто из стекла. В общем, старались, кто как умел и с кем имел дело. Понятно, что и законные владельцы копей, и власти пытались вести борьбу с вольными охотниками за камнем. Были и охранные меры, и наказания, и расправы, но были также и разумные попытки ввести криминальную стихию в рамки законности.
Так, в 1913 году «Новая компания изумрудов» объявила, что любой, кто желает принять участие в перемывке старых разработок, может это сделать, уплатив пошлину за билет и по 6 рублей за воз этих самых отвалов. Немедленно на всем Среднем Урале поднялась «изумрудная горячка», как оценила случившийся ажиотаж газета «Уральская жизнь». Крестьяне из восьми близрасположенных волостей часто продавали свой скарб, землю, лишь бы наскрести денег хотя бы на пару возов отвалов. Стремление приобрести такую возможность непрерывно подогревалось слухами, непрестанно циркулировавшими среди этого народа, о крупных удачах, приваливших то одному, то другому старателю. К примеру, много говорили о том, что из одного воза счастливчику подфартило намыть изумрудов на 12 000 рублей, что один камень был оценен даже в 600 рублей.
Компания распродала отвалов на 22 000 рублей — она оговаривала при сделке право скупки намытых изумрудов. Но компании продавали, как правило, мелкие кристаллы. Большинство крупных качественных камней ушло на сторону. И утверждают, что многие скупщики погрели на том руки. И все-таки все, кто наблюдал работу хитников, в один голос утверждали: хоть работали они и донельзя примитивно, но при этом чрезвычайно тщательно. Они прощупывали буквально каждый комочек жилы, и скрыться от них даже самому маленькому обломку кристалла драгоценного камня было практически невозможно.
Но пришел, пришел и на «хитную» улицу праздник. И пришел он вместе с революцией.
Летом 1917 года арендаторы еще пытались, повторив опыт «Новой компании изумрудов», втиснуть «хитную» вольницу в какие-то рамки. Они объявили распродажу отвалов со своих копей всем желающим. По одним данным — цена воза была 5 рублей, по другим — 25 и 50 рублей. Вновь на распродажу нахлынули толпы искателей быстрого счастья, вновь были перемыты огромные горы скопившихся отвалов. И опять забродили по всему Уралу легенды о сказочных удачах перемывщиков. Но осенью 1917 года все права арендаторов, как и прочих «эксплуататоров пролетариата», были хитниками аннулированы, и всем пространством изумрудных копей завладели их самочинные артели.
Ходили разговоры, что в ту пору особенно повезло тем, кто хитничал возле разработок, ранее принадлежащих Денисову-Уральскому. В 1917 году там было выбрано немало весьма недурных кристаллов самоцветов. Но власть пролетариата тогда на Урале установилась еще не окончательно. В 1918 году территорию копей вновь заняли «войска порядка», и вновь там появились надсмотрщики арендаторов. И будто предвидя такое развитие событий, когда частников совсем отстранят от разработки земных богатств, природа уральская решила подбросить им несколько утешительных находок. Так, буквально перед окончательным отступлением белых войск с Урала, в июле 1919 года, Липину сказочно повезло: на его прииске добыли уникальный кристалл изумруда темно-зеленого цвета, длиной около 18 сантиметров и около 6 сантиметров в поперечнике. Правда, кристалл этот с одной стороны был сильно растреснут, были трещинки и на других сторонах кристалла, но обрадованный Липин, несмотря на это, все равно надеялся сбыть камень не меньше чем за 200 000 рублей.
Но хитники, конечно же, не прерывали своего промысла ни с приходом чехословацких войск, ни с возвращением прежних арендаторов: кому под силу было отменить вольную, не облагаемую государственным налогом добычу зеленого самоцвета?
Что означает слово хитник
Словарь русских суеверий посвящен верованиям крестьян XIX–XX вв. (относящимся к области так называемой низшей демонологии — см. статью «О незнаемом»).
Ведущее место в словарных статьях занимает материал, характеризующий суеверные представления, которые бытовали сравнительно недавно или бытуют до сих пор (данные о верованиях древней, средневековой Руси приводятся как дополняющие). Это основное отличие Словаря от аналогичных изданий, делающих акцент на реконструкции верований древних славян или смешивающих суеверные представления разных веков.
Содержание словарных статей, не претендующее на исчерпывающую полноту охвата, все же достаточно обширно и разнообразно.
Свидетельства о верованиях крестьян в XIX–XX вв. почерпнуты из историко-литературных памятников (летописей, сочинений отцов церкви, житий святых). Извлекались они и из разнообразных фольклорных и этнографических публикаций, а также из архивов (в том числе — из личного архива составителя словаря). Здесь, помимо материалов, собранных по различным программам, опросникам (например, по программе, составленной в конце XIX в. так называемым «этнографическим бюро князя В. Тенишева»; архив АМЭ), существенный интерес представляет такой фольклорный жанр, как былички — небольшие суеверные рассказы, в истинность которых верят. Основные «герои» этого популярного среди крестьян XIX–XX вв. жанра — домовые, лешие, водяные и прочие нечистые духи, ведьмы, колдуны, покойники. Цитируемые в словарных статьях материалы приводятся практически без изменений, с сохранением диалектизмов, стилистических особенностей.
Сведения о духах и божествах низшего ранга расположены в Словаре в алфавитном порядке; каждая из словарных статей открывается перечислением известных составителю Словаря названий того или иного сверхъестественного существа, варьирующихся в разных районах России (если ударение в названии отсутствует, то оно не ясно), и содержит более или менее полное описание его облика, местообитания и «занятий», которые также могут варьироваться в различных регионах. Места записи сведений и научные источники указываются в скобках. Список сокращений и использованной литературы прилагается к основному тексту.
Там, где это возможно, объясняется происхождение названия и то, как могли складываться представления о сверхъестественном существе. В соответствии с характером материала некоторые статьи (например, о лесных, водяных, домовых духах) отличаются большей полнотой, другие же невелики по размерам и содержат лишь краткие сведения.
Кроме того, в тех случаях, где, с точки зрения составителя Словаря, представления о женских и мужских ипостасях духов дома, воды, леса (при сходстве их названий) складывались и могли бытовать достаточно независимыми друг от друга, они описываются в раздельных статьях (например, раздельные статьи посвящены водянихе и водяному, лесным девкам и лешему и т. п.).
Основной раздел издания дополняет «Приложение», куда вошли авторская статья «О незнаемом» и «Словарь устаревших и диалектных слов».
Амур — бассейн р. Амур
АМЭ — архив Музея Этнографии
Арх. — Архангельская губерния, область
Астр. — Астраханская губерния, область
Белозер. — Белозерский уезд, район
Беломор. — бассейн Белого моря
Брян. — Брянская губерния, область
Влад. — Владимирская губерния, область
В. Казах. — Восточный Казахстан
Волог. — Вологодская губерния, область
Ворон. — Воронежская губерния, область
В. Повол. — Верхнее Поволжье
В. Сиб. — Восточная Сибирь
Вятск. — Вятская губерния
Дон — бассейн р. Дон
Енис. — бассейн р. Енисей
ИОЛЕАиЭ — Императорское общество любителей естествознания, антропологии и этнографии
ИРГО — Императорское русское географическое общество
ИРЛИ РАН — Институт русской литературы Российской Академии наук
Ирк. — Иркутская губерния, область
Казан. — Казанская губерния
Калин. — Калининская область
Калуж. — Калужская губерния, область
Киров. — Кировская область
Колым. — бассейн р. Колыма
Костр. — Костромская губерния, область
Краснодар. — Краснодарский край
Краснояр. — Красноярский уезд Енисейской губернии, Красноярский край
Куйб. — Куйбышевская область
Курск. — Курская губерния, область
Лен. — Ленинградская область
Моск. — Московская губерния, область
Мурм. — Мурманская область
Муром. — Муромский уезд
Нижегор. — Нижегородская губерния
Новг. — Новгородская губерния, область
Новг., Белоз. — Новгородская губерния, Белозерский уезд
Новосиб. — Новосибирская область
Олон. — Олонецкий край
Онеж. — бассейн Онежского озера (Заонежье, Обонежье, Прионежье)
Оренб. — Оренбургская губерния
Орл. — Орловская губерния, область
ОРЯС — отделение русского языка и словесности Петербургской академии наук
Оять — бассейн р. Оять
Пенз. — Пензенская губерния, область
Перм. — Пермская губерния, область
Петерб. — Петербургская губерния
Печ. — бассейн р. Печора
Пск. — Псковская губерния, область
РЭМ — Российский этнографический музей
Ряз. — Рязанская губерния, область
Самар. — Самарская губерния
Сарат. — Саратовская губерния, область
Свердл. — Свердловская область
Сев. — Русский Север
Сев. Дв. — бассейн р. Северная Двина
Сев. Сиб. — Северная Сибирь
Симб. — Симбирская губерния
Смол. — Смоленская губерния, область
Ср. Волга — бассейн среднего течения р. Волга
Ср. Урал — Средний Урал
Сургут. — Сургутский край
Тамб. — Тамбовская губерния, область
Твер. — Тверская губерния
Терск. — Терская область
Тихв. — Тихвинская область
Том. — Томская губерния, область
Тобол. — Тобольская губерния
Тульск. — Тульская губерния, область
Уфим. — Уфимская губерния
Челяб. — Челябинская область
Череп. — Череповецкий уезд
Читин. — Читинская область
Ю. Сиб. — Южная Сибирь
Ю. Урал — Южный Урал
Яросл. — Ярославская губерния, область
АДАМОВА ГОЛОВА, АДАМОВА БОРОДА, АДАМОВА КОСТЬ, АДАМОВО РЕБРО, АДАМОВЩИНА — растения и предметы необычной формы, наделяемые целебной или сверхъестественной силой.
УРАЛЬСКИЕ ХИТНИКИ, КТО ОНИ? (URAL HITNIKI)
Поделитесь записью
УРАЛЬСКИЕ ХИТНИКИ,
КТО ОНИ?
(URAL HITNIKI)
«И вдруг в темноте камней, словно приоткрылся кошачий глаз в мрачном чулане, сверкнула зеленая искра. И еще одна, еще. Вовец нагнулся. Сердце забилось учащенно, как у мальчика, в первый раз решившегося поцеловать девочку – и боязно, и сладко…. Поднял кусок слюдита с кулак величиной. Лучистый изумрудный краешек прорезался из плотной массы жирно поблескивающих лепидолитовых чешуек» (Цитата из книги Виктора Мясникова «Изумруд – камень смерти», описывающая момент обнаружения хитником Вовцом изумрудной жилы).
Отвалы Малышевского рудоуправления.
Любопытные люди эти хитники. И непонятные. Одни, как, например, Мясников, их просто воспевают. Вот еще одна цитата из его книги «Изумруд – камень смерти»: «Хитник конца двадцатого века не только работящ, но и образован, интеллигентен и эстетически воспитан. Он не просто горщик-добытчик, он еще и камнерез, огранщик, ювелир и дизайнер. Он разбирается в геологии и минералогии, топографии и геодезии. Он турист-путешественник, забирающийся в самые глухие углы Полярного Урала…Шпионскими методами он добывает информацию о перспективных залежах, словно диверсант, проникает на охраняемые территории и в замурованные шахты. Великий конспиратор, он умело скрывает свои богатства, собирая образцы, достойные лучших музеев мира. И никакая милиция, никакие рэкетиры не смогут его притормозить – квалификации не хватит выследить».
Другие называют хитников хищниками, поскольку их занятие – хит – это не что иное, как хищническая добыча камней самоцветов. Третьи представляют их браконьерами по аналогии с охотниками. У тех как: есть лицензия – ты охотник, нет – браконьер. А какие у хитников лицензии? Но, на мой взгляд, ни одно из этих мнений не является всеобъемлимой характеристикой хитников. Понятно, что Мясников приукрасил своих героев. Хитники – отнюдь не высокоинтеллектуальные эстеты и уж конечно не благородные искатели приключений. В конечном итоге их главная цель – банальная нажива. Причем, не самым честным способом. Поэтому скорее их можно назвать авантюристами с криминальными наклонностями. Однако и от обычных мошенников они разительно отличаются. Есть в этих людях нечто, что заставляет их вкалывать до седьмого пота в каменных норах и сознательно идти на риск, играя с Законом в орлянку. Чем-то они напоминают кустарей-фальшивомонетчиков, пытающихся создать монетный двор в дощатом сарае. Может быть не случайно статьи для фальшивомонетчиков и хитников – 87 и 88 стояли в Уголовном кодексе РСФСР рядышком и обе отличались поистине драконовскими санкциями. Государство наиболее рьяно защищало две своих привилегии – право единолично делать деньги и производить валютные операции, к числу которых относится купля-продажа драгоценных камней.
И уж в чем Мясников совершенно точно не прав, так это в превосходстве хитников над милицией. В этом меня лишний раз убедило попавшее в руки обвинительное заключение по уголовному делу № 1080. Поразительно, но его сухой скучный текст читается не с меньшим увлечением, чем, например, тот же художественный криминальный роман «Изумруд – камень смерти». И главное оно объективнее позволяет понять: кто они, уральские хитники?
Ограненные изумруды, розничной стоимостью 78702 рубля, изъятые у Н.Широкова.
Началось это уголовное дело с того, что в самый короткий день в году – 22 декабря 1984 года в ресторан Свердловского аэропорта «Кольцово» неожиданно нагрянули сотрудники Управления по борьбе с хищениями социалистической собственности. Услышав страшное слово «УБХСС», работники ресторана привычно вздрогнули, но быстро успокоились. Оказалось, что визитеров интересовали не нарушения правил общепита, а личность одного из посетителей ресторана. Конечно мужчина был крайне недоволен, что милиция не дает ему спокойно пообедать. Но когда при досмотре из его кармана извлекли коробочку, в которой в специальных углублениях таинственно мерцали 12 ограненных зеленых камушков, то аппетит у него сразу улетучился. Так свердловская милиция успешно провела операцию по задержанию очередного валютчика. Только узкий круг посвященных знал, что прологом этой внешне нехитрой операции была продолжительная сложнейшая оперативная комбинация и факт задержания фактически венчал тонкую ювелирную работу оперативников. Однако для уголовного дела этот эпизод стал самым началом.
Задержанным оказался ранее судимый за кражу и мошенничество Анатолий Рагимов. Он не стал долго запираться и сознался, что обнаруженные у него камни – изумруды, которые он приобрел у своего знакомого Николая Широкова за 1500 рублей, и намеревался продать московскому ювелиру по фамилии Кац. Для совершения этой сделки Кац специально прилетел из столицы. Рагимов встретил его в аэропорту «Кольцово», показал ему изумруды. Ювелир осмотрел их и согласился купить за 2500 рублей. Они зашли пообедать в ресторан аэропорта, потом Кац куда-то отлучился и в это время Рагимова задержали сотрудники милиции.
Рагимов не был хитником, он был криминальным дельцом, делавшим деньги на их труде. Одна эта нехитрая коммерческая операция должна была принести ему тысячу рублей – больше, чем простой советский инженер мог получить за полгода работы. Но не принесла.
А оперативники и следователи между тем взялись за Николая Широкова. Это самая яркая и известная личность из всех многочисленных фигурантов этого уголовного дела. Но известность влиятельного человека, лидера «Центровой» организованной преступной группировки, обложившей данью половину коммерсантов города (вторую половину обложило ОПС «Уралмаш») пришла к нему уже в девяностых. А тогда в 1984 году он был просто беспартийным, несудимым молодым человеком с незаконченным высшим образованием и только-только начинал завоевывать авторитет в криминальном мире. Широков тоже не занимался кустарной добычей изумрудов, зато красиво и безжалостно кидал тех, кто этим занимался, хитников. Изумруды, проданные Рагимову, он добыл в лучших традициях плутовского романа. Широков договорился с хитниками Владимиром Зязевым и Игорем Феоктистовым о покупке у них 25 граненых изумрудов за 5500 рублей. Сказал, что покажет драгоценные камни знакомому ювелиру, а пока оставит за них в залог видеомагнитофон – весьма ценную по тем временам вещь. Забрал камни, оставил коробку с «видиком» и был таков. А когда Зязев с Феоктистовым не удержались от любопытства и эту коробку вскрыли, то вместо японского чуда техники, обнаружили в ней банальные российские кирпичи и телогрейку.
А предыстория этого обмана была такова. Когда Рагимов попросил Николая Широкова достать изумруды на продажу, тот начал искать выходы на хитников. И это ему удалось. Один из приятелей свел его с неким Вадимом Зязевым. На протяжении двух лет Зязев с двумя товарищами систематически наведывался в район поселка Малышева, где искали изумруды в старом заброшенном шурфе. Зязева трудно назвать примерным гражданином, еще проходя срочную службу в армии, он загремел под трибунал за хулиганство. Правда, отделался тогда условным сроком, но зато, вернувшись на гражданку, опять малость подебоширил, и 4 месяца ему все же пришлось провести в местах не столь отдаленных. На изумрудной теме Зязев задружился с Игорем Феоктистовым, они вместе тайно копались в шурфах в поисках драгоценных камней и все мечтали создать собственную подпольную гранильную мастерскую. Игорь официально работал гравером в мастерской «Облбыттехники» и кое-что в обработке камней понимал. Однако основная сложность состояла в том, чтобы найти для него оборудование. Это сейчас только деньги плати, тебе все что угодно привезут и смонтируют – хоть свечной заводик, хоть гранильную фабрику. А тогда государство на инициативу граждан смотрело иначе. Считалось, что гражданам иметь какой-нибудь станок в личном пользовании не положено, а кто думал иначе, мог и «загреметь под фанфары» по статье за частнопредпринимательскую деятельность. Однако охота пуще неволи. Феоктистов понимал, что ограненные изумруды можно продать гораздо дороже, чем необработанные, а потому систематически скупал у некоего Тарона Гарибяна нужное оборудование: бормашину, отрезные диски, надфили, пилки и пр. Только рассчитывался с ним не деньгами, а подпольно добытыми изумрудами. Позже, когда в ходе следствия подсчитали стоимость драгоценных камней отданных за оборудование, оказалось, что она составила внушительную сумму – 28866 рублей – можно было купить пять автомашин «Жигули» и еще деньги остались бы.
Изумруды, розничной ценой 293034 рубля, изъятые у А.Буканова.
Вообще, любой криминальный бизнес обладает интересным свойством. Он словно бы вызывает цепную реакцию. В его орбиту вовлекаются все новые и новые люди, при этом неуклонно растет и количество совершаемых ими преступлений. Описываемое изумрудное дело – наглядный тому пример. Едва хитники начинают предпринимать попытки сбыть свои самоцветы, как вокруг них как вокруг них начинают роиться какие-то темные личности: подпольные дельцы, барыги, кидалы и прочая братия. Как только хитники начинают задумываться о совершенствовании своего бизнеса, так рядом оказываются некие подпольные огранщики, ювелиры, скупщики краденных драгоценных металлов и банальные воришки. Например, посмотрим на ситуацию с уже упоминавшимся Гарибяном. Он тоже считался хитником, три года старательским способом занимался незаконной добычей изумрудов на Уральских копях. Но плюс к этому Тарон был еще и деловым человеком, не упускавшим возможности оказать с выгодой для себя услугу другому хитнику. Вот обратился к нему Феоктистов с просьбой помочь с оборудованием, Гарибян решил вопрос. Надо сказать, что у хитников одна из главных проблем – это канал сбыта. У Гарибяна такой канал имелся в лице художника-надомника Щербинского завода металлогалантереи Алексея Буканова. Тот галантерей занимался только официально, а неофициально изготовлял из левых материалов ювелирные изделия. Только изумрудов Буканов получил от Гарибяна на сумму в 361 тысячу рублей. А заплатил за них в 20 раз меньше. Когда Тарон обратился к нему с просьбой найти оборудование для огранки самоцветов, Алексей свел его с мастером Московского завода НИИ «Пульсар» Базарновым, а тот предложил не ломать голову, а попросту похитить все необходимое оборудование у него на предприятии. Дело не стали откладывать в долгий ящик: Базарнов, Буканов и Гарибян вынесли с НИИ «Пульсар» различного оборудования на 1200 рублей, которое загнали Феоктистову в 20 раз дороже. Так вот, без особых угрызений совести валютчики превратились еще и в расхитителей социалистической собственности. Кроме Феоктистова оборудование для огранки камней интересовало еще и часовщика из города Асбеста Михаила Смышляева. Гарибян и ему тоже поставлял это оборудование: алмазные дики, оправки, бор, станок для обработки камня и прочее. А еще поставлял ему серебро: монеты, контакты и пластины, которые сам скупал в Москве. Понятно, что все это Тарон делал не в качестве благотворительности, взамен Смышляев передал ему изумруды на сумму в 93 тысячи рублей. Часовщик Смышляев явно обладал определенной смышленостью. Оборудование и серебро он перепродавал другим людям с выгодой для себя.
Вообще, в этой печальной истории про уральских хитников, названной уголовным делом № 1080, фигурирует множество разнообразных персонажей. 14 главных героев стали обвиняемыми и еще столько же второстепенных – свидетелями. Однако, наверное, самым любопытным персонажем стал еще не упоминавшийся Анатолий Плис. В свои сорок пять лет он успел и высшее образование получить и семь лет отсидеть за хищения в крупных размерах. Внешне казался довольно благополучным членом общества: был женат, трудился заведующим аптекой. И только немногие знали его как увлеченного своим делом хитника. Причем Плис был не обычным хитником, а, скорее, воплощением мечты всех хитников. Он умел и добывать камни, и гранить их. И не просто умел гранить, а владел настоящей мастерской для этого. И не просто мастерской, а мастерской, созданной своими руками. Причем, верхом наглости выглядело то обстоятельство, что подпольную мастерскую он создал по месту основной работы – в государственной аптеке №88 г.Свердловска!
О старательских способностях Плиса может говорить хотя бы тот факт, что в ходе следствия стоимость незаконно добытых им изумрудов оценили на 101 тысячу рублей. Наверное, он был и неплохим огранщиком. Во всяком случае, гранил изумруды не только для себя, но и по заказам других хитников. Кстати, драгоценные камни, обманом полученные Широковым у Зязева, обрабатывал не кто иной, как Плис. Может быть даже впоследствии он мог стать еще и ювелиром. Судя по всему, Анатолий намеревался не ограничиваться огранкой камней, а изготавливать из них украшения. Во всяком случае в подпольной мастерской у него обнаружили 128 грамм чистого серебра, которое он добыл из контактов списанного аптечного электрооборудования. Такой вот разносторонний оказался человек.
Вот и задумаешься, что все у этих хитников как-то неоднозначно. С одной стороны: «Вроде не бездельники, и могли бы жить», а с другой – не хотят они жить нормально, как все. Казалось бы, какие молодцы: не воруют, работают на износ. Вот небольшая цитата из показаний Смышляева, характеризующая старательскую деятельность хитников: «Работа эта, можно сказать, адская. На площади 15 квадратных метров за день разобьешь все куски породы, имеющие признаки, свидетельствующие о наличии там изумрудов». С другой стороны иной раз такая работа хуже воровства. В этом уголовном деле один из обвиняемых – Валерий Выдрин работал забойщиком в Малышевском рудоуправлении. 10 лет, в период с 1975 по 1985 год он в шахтах своего предприятия похищал изумруды и бериллы. И за 10 лет похитил их на сумму порядка 26 тысяч рублей. Деньги по тем временам, конечно, бешеные, можно несколько кооперативных квартир купить. Но что касается ущерба для государства, то хитники значительно превзошли Выдрина. Так Зязев с Феоктистовым всего за два года незаконного старательского промысла добыли изумрудов на сумму 176 тысяч рублей, Обухов за пять лет – на сумму 122 тысячи рублей, Чернов за тот же срок – на сумму 85 тысяч рублей, Смышляев за три года – на сумму 179 тысяч рублей, Гарибян за тот же срок – на сумму 164 тысячи рублей. Не правда ли, весьма впечатляющие цифры. Теперь становится понятным за что эти люди горбатились в каменных норах, шли на нарушение Закона.
Частично ограненный изумруд и изумрудное сырье, розничной ценой 97900 рублей, изъятые у М.Смышляева.
Кто во всей этой истории выглядят благородными героями, так это простые советские офицеры милиции – оперативники БХСС и следователи. Те, кто тоже работал не жалея сил, причем, не на свой карман, а на Государство, и не против Закона, а во имя него. Сотрудники УБХСС Г.Чистяков, В. Бажанов, Н. Гридин, А.Румянцев, Н. Чепкова и другие блестяще распутали весь этот сложнейший клубок теневой экономики, закрутившийся вокруг уральских изумрудов, а Я.Мастинский и другие следователи УВД Свердловской области основательно и скрупулезно выполнили свою работу. Количество следственных мероприятий, проведенных по этому уголовному делу впечатляет и поныне. Допрошены сотни людей. Проведены 44 экспертизы, большое количество обысков, выемок, очных ставок. В результате изъято и возвращено государству незаконно добытых изумрудов на астрономическую по тем временам сумму – 1 049 тысяч рублей. Да плюс к этому еще изъято из незаконного оборота драгоценных металлов на сумму свыше 60 тысяч рублей.
Несмотря на масштабность этого уголовного дела и космические суммы, фигурирующие в нем, оно не получило широкой огласки. Наверное, имелись причины, чтобы о нем знали только те, кому положено. Но в конечном итоге и деятельность уральских хитников, и борьба с ней свердловских оперативников – это неотьемлимая часть нашей истории. А историю родного края надо знать.