Что нельзя делать монахиням
Что нельзя делать монахине?
Жизнь по уставу
Монашеская жизнь от посторонних глаз сокрыта, и праздного любопытствующего вторжения не допускает. Это естественно. Вокруг же того, что неизвестно, нередко формируются мифические стереотипы. Это объяснимо. Чаще всего они имеют мало общего с действительностью. Это факт.
1. Стать монахиней проще простого, достаточно одного желания.
Разумеется, уход в обитель – дело добровольное, в основе которого лежит желание девушки уйти от мира и посвятить себя монашеской жизни. Но, между тем, как она впервые ступает на территорию обители и монашеским постригом проходит немало времени.
Нередко девушки ездят по разным монастырям, знакомятся с их уставами, которые пусть не кардинально, но все же отличаются друг от друга. После того, как выбор в пользу той или иной обители сделан, «кандидатка» обращается к игуменье (матушке-настоятельнице) с просьбой принять ее. Чаще всего, девушку оставляют пожить в монастыре, но в качестве… паломницы. Посещать сестринские богослужения, молитвенные монашеские правила, участвовать в общей трапезе «паломница» права не имеет. Но зато она имеет возможность глубже познакомиться с жизнью в обители. Сестры же и начальствующие в монастыре (этого никто не скрывает) присматриваются к новенькой.
2. В монастырь берут всех без исключения.
Это не так. В монастырь не могут поступить люди, находящиеся в браке, а также женщины, имеющие несовершеннолетних детей. Более того, желательно, чтобы дети, даже достигнув 18 лет, что называется, крепко стояли на ногах.
В некоторых греческих монастырях есть правило не принимать после 30 лет. В российских обителях такого жесткого правила нет, но всё же предпочтение также отдается молодым. Это обусловлено тем, что с возрастом человеку труднее меняться, сложнее слушаться, проблематичней пересматривать жизненные принципы, смиряться. Скажем, была в миру женщина специалистом с высшим образованием, а в обители ее просят пол помыть. У нее это вызывает недоумение. Пример условный, но подобное в жизни монастырей бывает.
Ешь, молись, трудись: РПЦ утвердила «правила жизни» для монахов
Как монаху обставить свою келью, можно ли ему смотреть телевизор, сидеть в интернете и приглашать в гости друзей? Теперь ответы на эти вопросы закреплены в официальном документе Русской православной церкви — «Положении о монастырях и монашествующих», принятом Архиерейским собором РПЦ только сейчас, хотя сами принципы и правила жизни монахов определены Уставом Церкви, который был утвержден еще в 2000 году.
«Положение готовилось на протяжении почти семи лет. В процессе работы был составлен большой документ, который, с одной стороны, сводит в единый текст уже существующие нормы, а с другой стороны — предлагает размышления о современной монашеской жизни. Например, затрагивается вопрос интернета в монастырях», — поясняет заместитель управляющего делами Московской патриархии архимандрит Савва (Тутунов).
О самых любопытных нововведениях и правилах жизни в обители — в материале РИА Новости.
Гостей не водить
Так как келья предоставляется монаху только в пользование, он не может распоряжаться ею по своему усмотрению без благословения игумена. Все строго: Священное Писание и святоотеческие труды — «лучшее украшение» жилища, а книги, «вредные для нравственности», и предметы «прихоти и роскоши» — под запретом, так как «способствуют развлечению и обращают ум к миру».
Братии предписано жить по заветам преподобного Амвросия Оптинского: «В кельи не ходить и к себе гостей не водить». Исключение не делается даже для родственников — встречаться с ними можно только в других помещениях. Есть в кельях тоже возбраняется (можно только во время болезни).
Настороженно отнеслись участники Архиерейского собора и к современным информационно-коммуникационным технологиям — они мешают монаху уйти от мирской суеты. «Использование указанных технологий насельниками монастырей может осуществляться только по благословению игумена, для самообразования или с иной целью, определенной руководством обители», — говорится в документе.
Большая семья, строгий режим
Поступая в обитель, человек оставляет свой дом и близких и обретает новую семью — духовную. Впрочем, с благословения игумена все же допускается посещение монастыря родственниками, которые могут жить в монастырской гостинице, посещать богослужения и причащаться. И только в исключительных случаях, опять-таки по благословению игумена, насельник может съездить к близким, если, например, кто-то из них тяжело заболел, или на похороны.
Без бытовой техники и транспортных средств
От вступающих в братию нельзя требовать никакого взноса. А если человек сам сделал какое-то пожертвование, он не должен за это претендовать на особые условия. При этом дело игумена — заботиться, чтобы каждый брат был сыт, одет и получал необходимую медицинскую помощь.
Игумен же должен всячески ограждать братию от необходимости выходить в мир. А если у монаха и возникает необходимость на время покинуть монастырь, ему нужно иметь при себе «отпускное удостоверение», выданное игуменом на определенный срок. Длительное отсутствие (более месяца) в обители возможно только по благословению епархиального архиерея.
Дал слово — держи
В документе особо подчеркивается необратимость монашеских обетов. Оставление монашества, согласно церковным канонам, является каноническим преступлением и подлежит определенному наказанию, срок и мера которого определяются епархиальным архиереем.
Вообще-то, монаха, сложившего с себя обеты, положено отлучать от причастия на срок до 15 лет. Однако, принимая во внимание современные реалии, архиереи решили, что такие строгие кары могут сегодня привести не к покаянию, а к оставлению Церкви. Поэтому в наказании отступников допустили некоторую снисходительность, предел которой определяет архиерей.
Если же монах-расстрига решит вступить в брак, Церковь его никогда не признает. «Венчание таких лиц не допускается, поскольку решение архиерея не может освободить человека от произнесенных им монашеских обетов, как добровольно данных Богу обещаний, за исключением тех случаев, когда постриг признан недействительным в связи с допущенными при его совершении каноническими нарушениями», — гласит документ.
А вот если некогда исключенный из братии монах одумается и захочет вернуться, епархиальный архиерей может ему это разрешить. Правда, для начала в таких случаях назначается испытательный срок, в течение которого игумен особо наблюдает за «возвращенцем».
Только для монастырских
Авторы документа подчеркивают, что утвержденное Архиерейским собором положение не рассматривает установления, касающиеся монахов, не проживающих постоянно в обителях. И хотя на них тоже распространяются некоторые общие правила, жизнь монахов, несущих послушания при духовных учебных заведениях, в синодальных и епархиальных учреждениях, а также на приходах, имеет свои особенности.
Вступление в монашество и выход из него. Часть 9
Святые отцы и современные подвижники благочестия о монашестве
Помнится один характерный случай, который произошел на нашей памяти: одна известная раба Божия приехала к нам в Печорский монастырь на прием к о. Иоанну выпрашивать благословения на монашеский постриг. Препятствий к постригу никаких не было, и все складывалось более чем благополучно. Еще до приезда к батюшке она уже заручилась благословением лаврских старцев и, поскольку была лично знакома со Святейшим Патриархом, то взяла благословение на постриг у Его Святейшества. Но о. Иоанн категорически не советовал ей принимать монашество, а оставаться в том чине, в котором она пребывала доселе. А она была директором известного учебного заведения. К сожалению, эта уважаемая всеми женщина не послушала о. Иоанна, посчитав, что старец не понял искренности ее намерений, и для подтверждения своей правоты она отправилась на остров Залит к старенькому о. Николаю Гурьянову. К радости будущей монахини, о. Николай ее благословляет на монашество. Остаются одни формальности, и подготовка к постригу движется полным ходом. Вот уже назначили и день пострига, который должен был совершить по благословению Святейшего архиепископ Истринский Арсений. И все бы хорошо, да только новопостригаемая раба Божия вдруг заявляет: «Я буду постригаться только в том случае, если, во-первых, меня будет постригать сам Святейший Патриарх и, во-вторых, если меня в постриге назовут в честь святой Марии Магдалины». Тут всем стало ясно, что постригаемая совершенно не готова к монашеству, и постриг отменили.
Ответственность перед вступлением в монашество подчеркивалась всеми святыми отцами и современными духовниками. Так, о. Иоанн говорил: «Выбор должно делать не в парении духа и отдавая себе отчет, к какому кресту протягиваешь руки».
Если же человек колеблется, что ему избрать, и не знает, как определиться, по какому пути ему пойти, то такому необходимо много молиться и искать воли Божией через святых людей и духовников, прося их молитв. Кроме того, есть испытанное средство – многолетний монастырский искус. Только убедившись путем долгого пребывания в монастыре, что решение о монашестве не случайно, не ослабевает от времени и является глубоко осознанной необходимостью, тогда можно просить пострига. Но все равно выбор монашеского пути зависит от самого человека.
Учение о внутреннем монашестве можно встретить у многих отцов и подвижников благочестия, которые придавали ему огромное значение, гораздо большее, чем внешнее монашество. Одно лишь внешнее монашество святыми отцами осуждается и обличается. Монах без внутреннего наполнения монашеского духа есть лишь «черная головешка», как говорил преп. Серафим Саровский.
Об оставлении монашества
В своем отношении к оставлению монашеского образа святые отцы выражают полное и абсолютное единогласие. Вот мнения древних отцов Иоанна Златоуста и Василия Великого.
Святитель Великий Василий в отношении монашеских обетов рассуждает таким образом. Если человек не произнес еще публичных обетов пред Богом и людьми, то он волен поступать как хочет: или заводить семью, или жить свободным. Вины никакой здесь нет, так как он публично не посвящал себя Богу. Но если человек добровольно произносит обеты и обрекает себя (свое тело и душу) на служение Богу, тут уже возникает ответственность. И не просто уголовная, когда нарушают законы и обязательства общественной жизни, и не просто пред государством, когда попирают его законы, а ответственность более высокая, потому что Бог занимает высшее место.
Собрание творений святителя Иоанна Златоуста начинается с послания к монаху Феодору, который впал в плотской грех и после сего пришел в отчаяние. Тогда святитель Иоанн пишет ему послание, где увещевает его не отчаиваться, а найти в себе силы восстать и заново начать подвизаться, чтобы разрушить силу диавола. Святитель внушает ему прибегнуть к милосердию Божию, не сомневаясь, что Бог может простить этот грех; напротив, уверяет святой, Бог ждет покаяния от человека и исправления его жизни.
Феодор, к которому относятся предлагаемые увещания, написанные около 369 года по Р.Х., был сверстником и другом святителя Иоанна Златоуста и вместе с ним в юности посвятил себя подвигам отшельнической жизни, но вскоре оставил их для удовольствий мира сего. Святитель Иоанн не жалеет для дела спасения ближнего ни времени, ни усилий. Он в своих увещаниях призывает его к раскаянию изображением гибельности состояния грешников, кратковременности и тщетности настоящих благ, изложением грозных и утешительных истин христианской веры и другими убеждениями, которые подействовали на падшего Феодора так, что он возвратился в общество отшельников и впоследствии был возведен в сан епископа Мопсуэтского. С помощью Божией святитель Иоанн Златоуст достигает желаемого – спасает душу грешника от вечной погибели.
Это послание можно адресовать всякому монаху, потерпевшему крушение. Описанный святителем случай можно назвать классическим примером падений иночествующих, они случаются и в наше время. Поэтому увещания Иоанна Златоуста адресованы ко всем падшим монахам, и их стоит конспективно здесь привести.
Бог сильнее диавола и силен восстановить падшего, лишь бы тот этого сам восхотел.
В отчаяние ввергает не множество грехов, а нечестие души пред Богом.
Диавол отчаянием и беспечностью накладывает на душу оковы, но душа мужественная и доблественная разбивает эти оковы диавольские и воспаряет к Богу надеждою.
Надежда на Бога – вот священный якорь, спущенный для нас с Неба. За него будем держаться и не унывать и мало-помалу восходить к Богу.
Надежда на Бога – легкое бремя Христово, а отчаяние – тяжелый жернов осельский на шее того, кто поверил неприятелю, которым тот увлекает всех на дно адово.
Лукавый всевает помысл отчаяния для того, чтобы падшие не хотели бы уже сопротивляться ему, то есть чтобы сдались и отказались от борьбы с ним, а следовательно, не могли бы низринуть его.
Гнев Божий бесстрастен и делает все по человеколюбию и для исправления, а не со злобой и мщением.
Бог никогда не отвергает истинного раскаяния. Пример Ахава: за одно умиление и сокрушение на одре он был помилован Богом: «Сего ради не наведу зла во днех его за то, что он плакал пред лицом Моим» (3 Пар. 21: 29). Затем указывает на пример нечестивого царя Манассии, который также покаялся пред Богом и был прощен.
Покаяние ценится не по продолжительности времени, а по душевному расположению. Пример тому – Ниневия и благоразумный разбойник.
Тяжко не само падение, а то состояние, чтобы падши лежать и не вставать. И если так настроим свою совесть на покаяние, что возненавидим прежде порочную свою жизнь и изберем противоположный путь с такою силой, какой хочет Господь, то от времени ничего не потеряем.
Помыслы отчаяния прикрывают слабость воли кающегося.
Имея такие примеры, как покаяние блудного сына, не станем коснеть в пороках и откладывать обращение, но скажем и мы: «Иду ко Отцу моему», – и приблизимся к Богу.
Господь создал нас быть участниками вечных благ, а геенна огненная приготовлена не для грешников, а для диавола и ангелов его.
Святитель рассказывает Феодору об известном ему монахе Фениксе, сыне некоего Урвана, который в юности избрал подвижническое житие, но потом пал и вернулся к жизни в миру со всеми его пороками и страстями. И как молитвами и стараниями святых подвижников-монахов он покаялся и стал еще более ревностным иноком. Далее приводит пример Иоанна Богослова, как тот возвратил к покаянию своего ученика, ставшего разбойником. И пример апостола Павла, принявшего Онисима в свои объятия через покаяние.
Беседа с архимандритом Адрианом (Кирсановым) о монашестве
В удобное для батюшки время я пришел к о. Адриану и задал ему несколько вопросов, касающихся монашеской жизни.
– Батюшка, скажите, пожалуйста, сколько вы человек сами постригли?
– Я постриг 30 человек, в большинстве своем это были женщины за 40 лет, которые хотели принять постриг и вступить в монашество, но поскольку раньше монастырей было очень мало, то постригать приходилось мне, а жить они оставались в миру. Но я оставался их духовником.
– А как осуществлялся такой постриг?
– Конечно, сначала они обращались в письменной форме к правящему архиерею с прошением, где указывали обстоятельства своей жизни и почему хотят вступить в монашество, и упоминали, кто является их духовником, потому что требовалось согласие духовника. Иногда ко мне присылали этих женщин с просьбой постричь. Так, даже Святейший Патриарх Пимен, помнится, ко мне прислал трех женщин для пострига. Потом они уехали. А многие оставались жить при Псково-Печерском монастыре, и здесь осуществлялось их духовное руководство. Последней из тех, кого я постриг, была монахиня Наталия.
– Кто-нибудь из этих монахинь возвращался затем в мир?
– Нет, таких случаев ни разу не было.
– А из ваших духовных чад – монахов кто-нибудь уходил в мир?
– Да такой был один иеромонах N: он ушел и женился. А монаха D выгнали за плохое поведение, но он не женился. Ныне он уже убиенный… Да еще раньше ушел монах Р., но он почему-то не пишет и не приезжает; говорят, что его где-то рукоположили и он теперь служит где-то на приходе. Были, конечно, и другие случаи, но не с моими духовными детьми.
– Батюшка, что бы вы хотели сказать тем монахам, которые ушли в мир?
– Монаху нельзя жить в миру, потому что там правит балом князь мира сего – диавол, который хочет всеми силами погубить монаха. Такому монаху обязательно надо возвращаться в монастырь для покаяния, тогда он может еще спастись; если же он останется в миру, да еще будет и женатым, то может погибнуть. Потому что монах, ушедший в мир, называется самоубийцей и приравнивается к самоубийце. Такому не будет уже оправдания. И поэтому над ним даже не совершается отпевание.
– Что бы вы сказали тем, кто только вступает на эту трудную стезю – монашество?
– Как мне ответил в письме архимандрит Софроний (Сахаров), когда я его спрашивал об уходе из монастыря. Он мне сказал вот что: «Нет, дорогой отец Адриан, с креста не сходят, с креста снимают, поэтому терпи до конца».
«Сплошной некрополь»: как уйти в монастырь и что там ждет
Марина Найденкова
На сегодняшний день в российских монастырях живут тысячи монахов и монахинь. Кто-то из них пришел в обитель из-за страха расплаты за грехи, кто-то — из-за желания обменять служение на рай, а кто-то — просто из-за любви к Богу. При этом прожить жизнь в монастыре — непростое решение и большое испытание. «Вечерняя Москва» узнала, кто может уйти в монастырь, какие трудности встретятся ему на пути к Богу, а также почему обители называют некрополями.
Почему уходят
У каждого человека свои причины, чтобы уйти в монастырь, рассказал наместник ставропигиального Новоиерусалимского монастыря архимандрит Феофилакт. Но всех людей, по его словам, объединяет любовь к Богу, а их на сегодняшний день тысячи человек.
— Сколько людей, столько и путей в царство небесное. Самые разные люди. У нас тысячи монастырей, тысячи монашествующих, — сказал Феофилакт.
Обычно в монастырь уходят по трем причинам. Первая — страх. Например, человек жил и грешил, а потом понял, что ему, грешнику, нужно спастись, и он идет в монастырь каяться и плакать.
— Вторая причина — это купец. То есть ты — мне, я — тебе. Такое тоже бывает, и над таким нельзя смеяться. Например, господи, я пойду в монастырь, а ты мне потом даруешь рай. Вторая ступенька — ее тоже надо пройти — ступенька страха, ступенька купца, — сказал собеседник «ВМ».
Третья причина, по которой уходят в монастырь, проста. Ее можно назвать ступенькой сыновства: как безоговорочно дети любят родителей, не ради чего-то, так и люди любят Бога, называя его Отцом и Творцом, который любит человека. Эта ступенька — самая главная у большинства ушедших в монастырь.
Как уйти
Феофилакт рассказал, что, для того чтобы уйти в обитель, нужно только желание. При этом принять община может только совершеннолетних граждан. Сначала нужно определиться, в каком монастыре хотелось бы прожить жизнь. Для этого следует посетить пять–семь учреждений. Конечно, мужчины могут рассматривать только мужские монастыри, а женщины — женские.
Верные и неверные
В начале пути в монастырь можно выбирать обитель: пожить в одной, потом в другой, в третьей просто помолиться. Точнее, до того момента, пока пришедший в монастырь не дал обет и стал послушником или послушницей. Обычно этот период длится от года до трех лет. За это время можно осознать, насколько человек вообще готов провести всю жизнь в монастыре, или он все же хочет создать свою семью и жить светской жизнью.
— Если они поняли, что это не для них, то, слава богу, молодец, герой. В таких вещах мы шутим: дадим деньги на такси, на букет цветов для невесты, на то, чтобы он довез ее на такси до ЗАГСа и они подали заявление. Если он понял, что его путь — мирская семейная жизнь, что он, например, не может без жены, ну ладно, слава богу, что он разобрался в себе и понял, что его путь — мирская семейная жизнь. Молодец, очень честный и порядочный человек: он не врет другим и, самое главное, себе. То же касается девушки, которая так поступила. И пока идет период искуса, послушничества, они имеют право принять соответствующее решение, — сказал Феофилакт.
Как рассказал в беседе с «ВМ» насельник Пафнутьево-Боровского монастыря иеромонах Фотий, перед тем как решиться остаться в обители, «человеку нужно 300 раз подумать об этом, потому что это не романтика, о которой пишут в книгах».
— Тебе надо будет проходить искус, проходить все этапы перед поступлением в братию. Сначала ты становишься трудником, потом кандидатом в братию, потом послушником, надеваешь подрясник, но ты еще не монах. В этот период подготовки нужно иметь максимальное терпение, потому что тебя будут испытывать на смирение. Оно пригодится в течение всей жизни в монастыре, потому что одна из главных добродетелей в монастыре — послушание, — сказал Фотий.
Послушание — одна из основных трудностей, с которыми сталкиваются новички в монастыре. Особенно это касается людей, которые приходят в обитель уже в зрелом возрасте, со сложившимся характером и привычками. Фотий также отметил, что в женском монастыре дисциплина строже. Поэтому молодым девушкам, которые решили провести свою жизнь в стенах обители, особенно нужно подумать над выбором.
— Как правило, женские монастыри более наполненные. Дисциплина намного строже, чем в мужских. Есть, конечно, очень строгие мужские монастыри, но все-таки. Надо понимать, когда уходят молодые девушки, что в женском коллективе им придется несладко, — сказал собеседник «ВМ».
Если монахиня идет на исповедь, по его словам, она должна говорить и об известном ей грехе своей сестры. Если не расскажет, грех будет на каждой из сестер.
Священник рассказал, когда нужно молиться Александру Невскому
Работа
По словам Фотия, во всех монастырях разные уставы. Но у монахов и монахинь в течение дня есть послушание или даже послушания. Например, могут отправить на работу в коровник. Там можно пробыть до середины дня. После этого нужно будет отправиться для работы за компьютером, а в конце дня — помочь с делами в храме.
— У каждого, если берем мужской монастырь, брата есть пара послушаний точно. Иногда бывают общие послушания. Например, отправляют собирать картошку или пропалывать что-нибудь, — сказал Фотий.
Что касается финансового вопроса, то в обители даже выплачивают зарплату. Правда, она не такая большая, как в миру. Прожить на нее вряд ли получится, но и платить в монастыре ни за что не нужно. Рассматривать зарплату послушников приходится лишь как карманные расходы.
По словам Фотия, время на отдых у монахов и монахинь есть. Каждый организовывает его самостоятельно. Кто-то читает, кто-то за компьютером что-то делает. Кроме того, в некоторых монастырях разрешен выход за пределы учреждения, но по согласованию.
Фотий также добавил, что, если подвижник пренебрег правилами обители, например, нарушено послушание в наглой форме, могут сделать предупреждение. А за грубое нарушение — даже попросить покинуть монастырь.
Уйти?
Если человек остался в обители, его постригли, то среди прочих обетов он дает клятву жить в выбранном монастыре до смерти, отметил Феофилакт.
В монастыре живут до смерти. По словам Феофилакта, есть даже такой принцип: «зашел в монастырь — зашел как в могилу, кто из могилы вышел раньше всеобщего воскресения, тот погиб».
— То есть если в монастырь пришел, ты умер в миру. Ты должен там находиться, подвязаться, а после смерти смешать свой прах с костями предшествующих подвижников. Поэтому всякий монастырь — это сплошной некрополь, — заключил Феофилакт.
«Не работают, лицемерят и не выходят наружу». 5 нелепых мифов о монашестве
1. Монахи только молятся и не работают
Монахиня Елизавета (Сеньчукова)
Романтики умиленно завидуют: «Вот она, истинная духовная жизнь!», циники морщат нос: «Бездельники!» И те, и другие ошибаются. Монахи трудятся очень много, причем работы – послушания – могут быть самыми разными.
Монаха можно встретить в огороде в дырявом подряснике, а можно – в качестве лектора по религиоведению или истории в наглаженной рясе.
Монахиня в монастыре печет просфоры для богослужений, варит обед для сестер, продает свечки паломникам. Монахиня на канцелярском послушании выполняет обычную офисную работу с отчетами и планами, официальной перепиской и так далее.
Монахи и монахини могут доить коров и редактировать тексты, чинить проводку и воспитывать детей в приюте.
Пожалуй, не существует легальной области деятельности, которой не может заниматься монах. Только воевать монах не может.
Что же касается «только» молитвы – и романтикам, и циникам стоит попробовать почитать неусыпаемую Псалтирь или хотя бы сосредоточенно помолиться по четкам. Вопросы станут излишни…
2. Монахам нечего делать за монастырскими стенами
Произносится обычно максимально язвительно: «А я вот читал, что монахи живут в монастыре и не выходят наружу!» Высказывание неверное. Монахи живут, где благословят, и выходят туда, куда направляют на послушание.
Единственный образ жизни, который монаху запрещен – бездуховный. Нельзя называться монахом и не молиться. Нельзя называться монахом и жить в нераскаянном грехе. Нельзя называться монахом и проводить время в праздности и праздной болтовне.
Разумеется, не вполне нормальна ситуация, сложившаяся в советские годы, когда монахи живут дома. Это – редкие исключения, но и здесь нельзя высказывать резких и однозначных суждений. Иногда проживание монаха дома связано с большим количеством послушаний «в городе».
3. Монаху нельзя ни с кем общаться
А вот этот миф основан на вполне реальном аскетическом упражнении. Молчание – добродетель, многоглаголание (болтовня) – грех. Обет молчания – это погружение себя в тишину. Только ты и Бог.
Большинство монахов могут только мечтать о такой роскоши. Беседы с паломниками, хозяйственные разговоры, просто необходимость человеческого общения – иногда для себя, иногда для уставшего брата (сестры) – все это от аскетической практики отвлекает. И на самом деле это не плохо: в конце концов, монашество – это не только работа над собственным спасением, но и служение Богу. А служение Богу – это не только посещение храма, но и забота о людях.
4. Монахи – лицемеры, под своими черными одеждами они скрывают грехи и похоти
К сожалению, среди монахов есть и лицемеры. Как и среди мирян. Как и среди вообще неверующих людей. И, действительно, если монах впадает в грех, часто ошибка завершается катастрофой. Причин несколько.
Одна из них – духовная. Ее хорошо видно на иллюстрации к «Лествице» преподобного Иоанна Синайского. Монахи лезут по лестнице в небо, а бесы их сталкивают. Понятно, что чем выше залез, тем больнее падать.
Другая причина психологическая. Обычно монашество принимают люди, которые все-таки грешить не хотят. И когда грех происходит, наступает отчаяние, а за ним и бравада: «Пропадай моя телега, все четыре колеса!»
И, наконец, на стыке духовности и психологии находится самая неприятная причина – привычка и стремление человека все оправдывать.
Хорошо еще, если оправдание звучит как: «Все так делают». Хуже – если зло начинают называть добром.
Я присвоил себе церковное имущество? Так я же часть Церкви, люди мне пожертвовали. Я впал в блуд? Ну что ж, любовь – великий дар, Господь простит, а может, и оценит. Я накричал на младшего? Это я его смирению учу.
Впрочем, не стоит слишком предвзято относиться к людям в черном. Монахи чаще всего грешат ничуть не больше, чем все остальные.
5. Нет, подождите! Все монахи – святые при жизни!
Так этот миф редко звучит. А вот его модификации – постоянно: «Монахи – возлюбленные Божьи чада, не смей их осуждать!», «Молитвами монахов стоит мир!»…
Осуждать нельзя никого, но указать на явный грех монаху – это не хамство, а забота о его душе. Монах призван молиться за весь мир, но далеко не всегда у него это хорошо получается. К сожалению, не каждый из нас – Силуан Афонский, готовый в молитве за ближних проливать собственную кровь, не каждый из нас – Серафим Саровский, чья молитва за ближних лучилась освящающей и освещающей весь мир пасхальной радостью. Но мы должны стараться.