Что не хватает в образовании
Чего не хватает в современной школе? Отвечают учителя
Тихие Яблони
31 октября 2019 • 19:36
Что делает школу комфортной для учителя? Какие условия совершенно необходимы, а какие – избыточны? Мы спросили нескольких учителей, чего не хватает их школам.
Бумаги
К нам из Москвы лектор приезжала семинар проводить. У меня кабинет большой, обычно у меня все проходит. Ей для занятия нужно было распечатать схемы. Девяносто штук – по три на каждого. А у нас бумага для принтера с выдачи. Вроде бы всего лишь бумага, но я себя нищей почувствовала. Заняла у соседки, потом купила – вернула. Мне и за школу как-то обидно, что ж мы даже бумагу не заслужили?
Вера Ивановна, Калуга
Учительской
Когда в 2010 году я пришла работать в школу, то два месяца ходила по зданию в поисках учительской. Спросить коллег стеснялась – должна же она где-то быть! Через два месяца набралась храбрости и спросила завуча. Та долго смеялась и сказала, что учительской в школе нет! Как выяснилось, ее переоборудовали в кабинет английского языка. Уж не знаю, чем не угодила учительская. Я раньше работала в частной школе. У нас там в учительской и чаю можно было выпить, и пообщаться с коллегами. И поверьте, не директора обсуждали и не туфли завуча. Мы за десять минут могли придумать урок с другими учителями, поделиться советами или просто рассказать о том, что Маша из 7 класса выиграла соревнования по танцам.
Олеся Андреевна, Москва
Поверите, мела нет! Выдают самый дешевый квадратный. Пишет он плохо, доску царапает. Подруга привозит на всех из Москвы круглый «чистые пальчики». Как учителя опознать в магазине? Юбка в меле, и все пальцы потрескались от сухости. 21 век? Нет, не слышали.
Зоя Павловна, Вязьма
Парковки
Парковки не хватает. Вокруг парковка платная, на территорию не пускают, приходится оставлять машину где попало и не всегда рядом. Я езжу из области, без машины никак.
Кирилл Леонидович, Москва
Ремонта
Отопление включили, но слабо. Школа старая, нормального ремонта давно не было, каждый год в сильные морозы разрешаем детям сменку не переобувать. Разве это нормально? А для учебы все есть. Мы не жалуемся.
Любовь Николаевна, Тверь
А чего не хватает вам и вашей школе? Что могло бы сделать вашу профессиональную жизнь комфортнее и продуктивнее?
Спасибо за уделенное время. Чтобы не пропустить новый материал от Тихих яблонь, не забудьте подписаться справа вверху на наш канал на Педсовете.
А если вас интересует тема образовательных практик в разных странах мира, то предлагаем вам подписаться на наш канал в Яндекс.дзен.
Учителя: «Система образования устарела!» Каких уроков не хватает детям?
Большинство учителей считают нынешнюю систему образования частично или полностью устаревшей. Они предлагают добавить уроки по психологии, финансовой грамотности и инновационным технологиям.
Международная образовательная компания «ЯКласс» поделилась результатами опроса 2 113 педагогов. Каждый второй респондент отметил, что школьное образование частично устарело. 16% сказали, что нынешняя система образования полностью устарела, 29% считают, что оно соответствует современным запросам рынка труда.
Педагогам предложили отметить предметы, которые они хотели бы добавить в школьную программу:
Говоря о недостатках школьного образования, половина опрошенных отметила высокую ненормированную нагрузку учителей, в том числе по работе с документами. Каждый десятый сообщил об отсутствии систем персональной работы с учениками, а 17% — чрезмерной нагрузки на учеников.
Каждый третий педагог отметил, что школы сменили функцию и стали просто натаскивать детей на сдачу ОГЭ и ЕГЭ.
Информационная безопасность и знания для взрослой жизни
Станислав Лунегов, учитель информатики из г. Новосибирска отмечает, что учителям сложно проводить уроки в интересной для детей форме из-за жёстких регламентов, а также настаивает, что детей нужно учить более практичным вещам:
— Изнутри хорошо видно, что школьная система образования сломалась. И я понимаю родителей, которые настаивают на необходимости домашнего обучения или отдают детей в частные образовательные учреждения. Учителям сложно проявлять творческую «искринку» при подготовке уроков, так как сверху спущено множество регламентов и норм, как правильно вести уроки, и что должны из них понять дети.
Если говорить об уроках, то я бы ввёл дисциплины по информационной безопасности для детей. То, как они распоряжаются своими персональными данными и не защищают устройства, с которыми работают, создаёт просто рай для мошенников. Тем более сейчас родители перечисляют деньги детям на карты, а дети уже сами отдают их киберпреступникам, знающим, как правильно обмануть ребёнка.
Нужно научить детей в старших классах правильно составлять документы, объяснять, как отстаивать интересы в суде, куда пойти за защитой в сложной ситуации, как правильно вести семейный бюджет и так далее. То есть некая смесь между ОБЖ и обществоведением, но больше в практический уклон. Потому что мы детей пускаем во взрослую жизнь, а они элементарно не знают, где за ЖКХ заплатить и как закрепиться в больнице.
И очень нужны уроки профориентации уже в средних классах. Так дети смогут познакомиться с разными профессиями и в старших классах уже целенаправленно готовиться к получению образования по ним. Проводить их могут сами представители различных профессий или учителя с применением интерактивных форм образования.
Уроки истории региона и курсы юного блогера
Роза Насибуллина, педагог многопрофильной школы №151 г. Казань, напротив, считает, что школа справляется со своей задачей. Но также отмечает, что программа требует изменений, особенно учитывая интересы современных школьников:
— Я бы не сказала, что современное школьное образование устарело. Да, есть некоторые уроки, программы которых стоит пересмотреть с учётом современных реалий. Но то, что дети успешно поступают в вузы и потом получают профессии, показывает — школа справляется с базисом по основным знаниям для детей.
В школьную программу стоит добавить уроки по истории региона, где живут школьники. У нас и патриотизм на низком уровне, потому что дети не знают героев прошлого. А каждый регион имеет собственную богатую историю, которая бывает интересней приключенческой книги.
У самих детей есть запрос на овладение навыков, которые помогут им самовыражаться в интернете. Например, как правильно делать фотографии и видеоролики, писать интересные тексты и так далее. Обычно этим активно интересуются школьники. Но такие уроки посещали бы и сами педагоги, чтобы не отставать в навыках от детей.
Не беспокойтесь за своего ребёнка, когда он находится в школе или возвращается один домой! Смотрите его точное местоположение на карте, слушайте, что происходит вокруг и дозванивайтесь в любой ситуации с приложением «Где мои дети».
Чего не хватает вузам в России и в мире? Разбираемся, как требования работодателей меняют систему образования
Что произошло?
Британская компания Quacquarelli Symonds опубликовала рейтинг вузов мира по успешности их выпускников в поиске работы.
Остальные российские вузы заняли места в группе 301-500:
Топ-10 лучших университетов мира по трудоустройству выпускников
Легко ли российским выпускникам найти работу?
Устраивает ли качество образования выпускников работодателей?
Рекрутинговая компания Kontakt Intersearch Russia и агентство Graph Visual Communications опросили 584 компании и 1157 студентов и выпускников российских вузов, чтобы проанализировать качество высшего образования в стране.
Выпускники и работодатели по-разному относятся к наличию диплома. Документ о высшем образовании важен 39% компаний и 66% студентов и выпускников.
Чего не хватает выпускникам в мире?
Ассоциация университетских школ бизнеса (AACSB) провела совместное исследование с консалтинговой компанией Deloitte. Эксперты выяснили, какие потребности крупнейших современных компаний не закрывает высшее образование.
Выпускники современных вузов должны:
Как рынок образования адаптируется под новые требования?
В 2019 году российское Министерство образования и науки сообщило, что в ближайшие годы выпускники вузов вместо защиты диплома смогут представить собственный стартап. Это допустимо в 71 вузе страны, со временем таких университетов станет больше.
В РАНХиГС нехватку школьных учителей оценили в 250 тыс. человек
До конца дойдут не все
В этом году количество абитуриентов, решивших стать учителями, возросло на 15,4%, сообщили в среду журналистам в Минпросвещения.
«По сравнению с прошлогодней приемной кампанией, на 2,2% увеличилось количество мест приема, но повысился и конкурс: на 15,4% возросло количество поданных заявлений», — рассказали в пресс-службе ведомства об итогах первого месяца приема в федеральные педагогические вузы.
Два года назад Ольга Васильева, занимавшая тогда пост министра просвещения России, прогнозировала, что к 2029 году нехватка учителей в стране составит почти 189 тыс. человек.
Однако в Центре экономики непрерывного образования Института прикладных экономических исследований РАНХиГС уже существующий кадровый голод в российских школах оценивают в 250 тыс. учителей.
«По нашим оценкам, нехватка учителей у нас в настоящее время — около 250 тыс. человек. Конечно, можно по-разному ее считать. Если мы хотим, чтобы учитель работал на одну ставку, то нам нужно серьезно увеличивать учительский корпус», — сказала руководитель Центра Татьяна Клячко.
Если ориентироваться на приемную кампанию, есть три момента, пояснила она. Во-первых, некоторые абитуриенты, которые подали заявления, в итоге выберут другие вузы. Во-вторых, не все поступившие доучатся до выпуска. И в-третьих, лишь часть выпускников пойдет работать в школы.
«Как ни увеличивай прием в педвузы, это все равно, что таскать воду решетом. Вопрос не в том, сколько набирают, а в том, сколько из них идут в учителя. Если бы все выпускники педвузов шли в учителя, никакого бы кадрового дефицита не было», — согласен академик РАО, бывший глава Рособрнадзора Виктор Болотов.
Нужно не увеличивать прием абитуриентов, а мотивировать тех выпускников, которые идут преподавать, считает он.
«Это невозможно без материальных вложений. Например, льготная ипотека при выходе на работу в школу и ее погашение государством через пять лет», — уточнил собеседник «Газеты.Ru».
Проблемы с селами, информатикой и иностранным языком
Пока после выпуска работать в школы идет не очень много ребят. Проблема дифференцирована по территории страны.
«В Москве, например, большой конкурс, часто молодых учителей просто не берут, потому что нет потребности – вакансии закрыты. В других же регионах в профессию идут где-то 10%, где-то 15%, где-то 20%. То есть значительно меньше половины», — рассказала Татьяна Клячко.
Особенно остро нехватка педагогов ощущается в сельской местности, добавила она. В то же время программы вроде «Земского учителя», хотя и приносят свои плоды, фундаментально решить проблему не способны: дефицит педагогов остается крайне высоким.
Кроме того, есть проблема в соотношении профилей, которые выбирают выпускники, подчеркнул Виктор Болотов.
«Например, информатиков и учителей иностранного языка будет не хватать, сколько абитуриентов на эти направления не набирай. Дело в том, что, если информатик более-менее нормально учился, он находит себе более высокооплачиваемое место в бизнесе. То же самое и с теми, кто осваивал преподавание иностранного языка», — объяснил он.
По его мнению, для таких остродефицитных направлений необходимо вводить сетевую работу с использованием современных цифровых технологий, когда один учитель трудится на несколько школ.
Сложности адаптации
Выпускников педвузов от профессии школьного учителя, по словам Татьяны Клячко, отталкивает несколько факторов.
«Работа тяжелая, она требует больших знаний, в том числе психологии, понимания, что к каждому ребенку нужен индивидуальный подход. Мало кто осознает это, пока не начнет работать. Кроме того, это та профессия, где небольшая карьерная лестница – учитель, завуч, директор. Сейчас ее пытаются удлинить, но пока это в полной мере учителями не осознано», — пояснила она.
«Есть еще два момента. Во-первых, часто молодой учитель приходит в немолодой школьной коллектив, старшие коллеги начинают его поучать: как одеваться, как себя вести – немногие это выдерживают. Во-вторых, сегодня учитель постоянно находится в фокусе родительского внимания – вплоть до того, во что он одет на пляже. Требования родителей резко возросли», — отметила руководитель Центра экономики непрерывного образования.
С начинающими педагогами важно работать в течение первых двух-трех лет, пояснил Виктор Болотов.
«Практика показывает, что если человек отработал в школе три года, он там и остается. Основная доля уходов происходит через год после начала работы. Коллеги молодых педагогов часто не поддерживают их, а говорят «Мы мучались, помучайся и ты». Адаптироваться сложно, поэтому тем, кто приходит в школу, нужно оказывать поддержку», — сказал академик РАО.
В регионах, в которых практикуется такая поддержка молодых специалистов, менее остро стоит вопрос нехватки школьных учителей, заключил Болотов.
Чего не хватает образованию: истории молодых учителей
Только 7 % выпускников педагогических вузов Санкт-Петербурга, по данным рекрутинговых агентств, ищут работу по специальности. «Бумага» поговорила с молодыми школьными учителями и волонтерами, которые преподают в детских центрах, и выяснила, почему не все могут быть учителями «от Бога», что может разочаровать в современных школьниках и как не стать равнодушными. 
Римма Раппопорт, учительница русского языка и литературы:
«Многие из нас привыкли к советскому стереотипу, что учителя — это люди умнее тебя, такая интеллектуальная прослойка в обществе. На самом деле это не так»
Фото: Анна Рассадина / «Бумага»
Фото: Анна Рассадина / «Бумага»«Учитель — это массовая профессия, не каждый „преподаватель от Бога“. Поэтому эта открытость в восприятии есть далеко не у всех и, наверное, не у всех должна быть»
Анна Березкина, преподаватель русского языка и литературы, классный руководитель:
«В университете у нас была и русистика, и синтаксис — вроде бы все это полезно, но это такой уровень изучения языка, который в школе вообще не нужен. Имеет ли это ценность для меня как для педагога, если я никогда не буду это использовать?»
Анне, как и Римме, всего 21 год, но она производит впечатление педагога по крайней мере с пятилетним стажем. Поправляя очки, разговаривает с ученицей насчет поведения и заводит нас в кабинет, где копошатся пятиклассники. Они тут же начинают наперебой кричать: «Анна Константиновна!» и бегут ставить чайник. Анна улыбается и начинает рассказывать о проблемах молодого учителя в школе. Хотя первая бросается в глаза сразу — это класс, в котором учительница проводит уроки русского языка, литературы, истории города и ОБЖ (последние два предмета она взяла для полной ставки). Ремонта здесь не было давно: на стенах с облупившийся краской висят портреты композиторов, никакой техники, кроме простого электрического чайника. Это кабинет музыки, который Ане дали только спустя несколько месяцев работы, раньше приходилось таскать с собой тетради, учебники и одежду из класса в класс. И это несмотря на то, что за ней как за классным руководителем должен быть закреплен кабинет, куда может приходить ее класс в свободное от уроков время. Многие из коллег говорят, что ей еще очень повезло. — У нас в школе есть такое мнение, что когда приходит новый учитель, он обязательно должен «намучиться». А почему нельзя сразу дать нам комфортные условия, в которых мы сможем работать?
«Если ты действительно любишь то, чем занимаешься, то никуда эта любовь со временем не денется»
Комфортные условия — это, конечно, не только отдельный кабинет, в котором можно работать, но и отношения в коллективе. Анна считает, что с коллективом ей все-таки повезло. Во-первых, в школе есть несколько молодых учителей. Во-вторых, администрация все-таки старается во многом идти на уступки и дает дополнительные сроки сдачи для подготовки отчетов (Анна тоже совмещает работу и учебу в магистратуре). В-третьих, среди старожилов школы Анна нашла себе наставницу — учительница русского языка Нина Владимировна часто делится опытом и дает полезные методические пособия, о которых в университете не говорили. Но если нехватку пособий легко можно восполнить, то эффективность некоторых предметов в педагогических вузах Анна ставит под сомнение. — Такое ощущение, что нас не учат быть учителями, а готовят к какой-то научной карьере. На уроках русского языка я вообще выезжала на знаниях из своей школьной программы. В университете у нас была и русистика, и синтаксис — вроде бы все это полезно, но это такой уровень изучения языка, который в школе вообще не нужен. Имеет ли это ценность для меня как для педагога, если я никогда не буду это использовать? Для меня до сих пор загадка. Хоть и считается, что для молодого учителя сложнее всего установить дисциплину, но у Анны с этим проблем не возникает — больше девушку волнует отсутствие мотивации у детей. Чтобы это побороть, приходится к каждому уроку придумывать какие-то новые подходы и способы привлечения внимания. Анна берет их из все тех же пособий от наставницы, но говорит, что постепенно это начинает приходить само собой. Каждый урок Анна старается провести в игровой форме, включая в процесс загадки и строя непрерывный диалог с учащимися.
«У нас в школе есть такое мнение, что когда приходит новый учитель, он обязательно должен «намучиться». А почему нельзя сразу дать нам комфортные условия, в которых мы сможем работать?»
Помимо полного рабочего дня и классного руководства, Анна ведет театральный кружок, который сама же и основала. Она сама предложила эту идею администрации школы и уже поставила один новогодний бал-маскарад для начальной школы. В кружке Анна сокращает ту дистанцию, которая является обязательной между учителем и учеником в классе. Несмотря на то что многие из знакомых преподавательницы относились скептически к затее с кружком, убеждая, что такое общение может нарушить дисциплину в классе, этого не произошло. Анна отмечает, что те, кто ходит в театральный кружок, стали усерднее заниматься в классе. Главный смысл работы учителя для Анны — это отдача от детей, но не для всех учителей это одинаково важно. И в своей школе преподавательница видит коллег, которые просто хотят отвести свой урок, а как это сделать — вопрос уже второстепенный. Самой Анне такой подход не совсем понятен, она признается, что ей постоянно хочется большего от своей работы. Устать от количества часов и потерять заинтересованность в своем деле Анна не боится: — Если ты действительно любишь то, чем занимаешься, то никуда эта любовь со временем не денется.
Святослав Поляков, волонтер проекта «Дети Петербурга», преподает русский язык детям-инофонам:
«Дети понимают, что мир за пределами их квартиры — это не только чиновник, который их трясет и хочет выселить, не только дети в школе, которые их дразнят. Кроме них есть и другие»
Фото: Анастасия Авдеева / «Бумага»
Фото: Анастасия Авдеева / «Бумага»«Этим детям важен в первую очередь не сам момент обучения, им важно, что они приходят сюда и на них не косятся как на людей второго сорта, они получают нормальное человеческое общение»
— Участие детей в программе добровольное. Это немного осложняет процесс. Ходят они нерегулярно, еще и разным составом, разных возрастов, — поясняет Святослав. — То есть сегодня пришли одни, в другой раз вообще другие. Из-за этого очень сложно составить какую-то единую программу обучения. Я всегда беру с собой задания про запас. Святослав участвует в проекте три месяца и каждую неделю занимается с детьми по полтора часа. Но это время, отведенное непосредственно на уроки, а еще необходимо подготовиться, составить программу. Все задания Святослав придумывает сам. И здесь его самая большая проблема как преподавателя — отсутствие пособий по обучению детей-инофонов. Не потому, что учебники нельзя купить, а потому что их в принципе нет. Существуют пособия для взрослых мигрантов или для детей, которые учат русский за границей. Но для детей мигрантов подобных пособий еще не составили. Да и выпустит ли министерство образования такой учебник, еще неизвестно. Поэтому одна из участниц проекта — преподаватель СПбГУ Ирина Гончар — предложила нам самим взяться за его составление.
«Знаете, вообще-то, что в Еврейском центре учат детей-инофонов ― это очень круто. Это доказывает, что конфликт цивилизаций ― это просто миф»
Знание методики есть не у всех учителей в проекте, но Святослав не считает это невосполнимым пробелом: ― Сейчас достаточно курсов, где можно приобрести необходимые навыки. По большому счету, я считаю, что это не так уж и важно, если у тебя получается хорошо контактировать с детьми. Этим детям важен в первую очередь не сам момент обучения, им важно, что они приходят сюда и на них не косятся как на людей второго сорта, они получают нормальное человеческое общение. Это важный момент социализации. Дети понимают, что мир за пределами их квартиры — это не только чиновник, который их трясет и хочет выселить, не только дети в школе, которые их дразнят. Кроме них есть и другие. И их проблема не в том, что они не хотят учиться. Проблема в том, что есть такой стеклянный потолок, который сложно преодолеть. 
Некоторые из детей ходят на курсы, параллельно обучаясь в школе, чтобы добрать необходимые знания. Есть и те, кто с помощью курсов только готовится к поступлению. Зачастую уровень знаний языка ребенка не соответствует возрасту: если инофону-пятикласснику нужно начать проходить программу второго класса, то его туда никто не возьмет, потому что он значительно старше. Нанять репетитора, чтобы подтянуть язык, могут далеко не все родители, поэтому такие курсы — это хорошая альтернатива, которая помогает улучшить знания и ассимилироваться в культурной среде. Вместе с работниками Еврейского центра Святослав водит детей в театр и на прогулки по Петербургу, чтобы ребята знали город, привыкали к нему и учились его любить. — Знаете, вообще-то, что в Еврейском центре учат детей-инофонов — это очень круто. Это доказывает, что конфликт цивилизаций — это просто миф.
Анна Свиридок, учитель обществознания и истории:
«В 10 классе есть ярко выраженный мальчик-националист. Я сказала ему, что, если он будет позволять себе радикальные высказывания, он не сдаст ни один мой предмет, пока не выучит все кавказские народности, республики и столицы»
Анна Свиридок еще учится в РГПУ им. Герцена на историческом факультете, но уже три месяца преподает в школе для учеников с пятого по одиннадцатые классы. Анна часто улыбается, но говорит так тихо, что даже не верится, что ей удается удерживать внимание большого класса. Тем не менее она не только удачно контактирует со школьниками, но и старается бороться с непониманием коллег — учителя зачастую мыслят стереотипно в отношении своих учеников. Их оценка зависит не столько от знаний, сколько от поведения. Когда Анна только пришла в школу, она была неприятно удивлена: ― У преподавателей складывается определенное мнение в отношении конкретных учеников или всего класса. И все они на редкость единодушны в своей ненависти. У меня о тех же детях совершенно другое впечатление. Это все пережитки советской школы: мол, если ученик недостаточно прилежен, да еще и не дай бог курит, это значит, что он плох, таким он и останется в будущем. Это не так. Допустим, ему не нравится мой предмет или он вне школы выпивает. Как это отражается на мне? Почему я должна его за это ненавидеть?
«Меня хватит года на два-три, не больше, потому что дети периодически разочаровывают. Я вкладываю в них что-то, а отклик вижу не всегда»
Позже Анна решила, что будет контактировать с коллегами как можно меньше, думая, что это поможет сформировать собственную точку зрения. Но даже при таком подходе не всегда удается избежать конфликтов. С враждебностью учителей Анна столкнулась, когда она вела уроки у 11 класса: учителя подходили к ней и просили сделать все возможное, чтобы этот класс не сдавал ее предметы в формате ЕГЭ — они опасались, что выпускной класс завалит все показатели. Анна, наоборот, стала уговаривать выпускников сдавать историю и обществознание. Тогда же решила организовать дополнительные курсы в школе по субботам для тех, кому мало школьных уроков. — Недовольны были все, — вспоминает учительница. — От директора школы до завхоза, они все сетовали, что я выбрала неудобное время. И еще каждый преподаватель считал своим долгом подойти и сказать: «Ну на что ты надеешься? Они все равно не придут». Да и пусть они не придут, но зачем говорить об этом? Если у них силы закончились, то у меня еще нет. Ученики все-таки пришли. Правда, только двое, но Анна считает это хорошим результатом, который говорит о силе воле школьников — им пришлось задержаться после уроков на три часа, чтобы дождаться занятия. Анна считает, чему действительно не учат в педагогических вузах, так это сочувствию, способности понимать детей в разных ситуациях. Для этого необходимы психологические курсы, работа с профессионалами. Но проблема педагогического образования в устаревших методических рекомендациях.
«Сейчас такие взгляды формирует окружение, потому что сейчас мода на национальное самоопределение и в школе это заметно. Свою агрессию и недовольство жизнью они вымещают именно так. У них винегрет в голове: таджики, кавказцы, им кажется, что все вокруг них — гастарбайтеры»
Сейчас Анна сама придумывает, как проводить уроки, чтобы удерживать внимание класса. Иногда, правда, она позволяет себе отклониться от темы и уйти в более узкую направленность, если школьников интересует какая-то проблема и они хотят ее обсудить. Налаживать контакт с учениками было не просто. За время работы Анне пришлось столкнуться не только с профессиональными проблемами, но и с социальными. В классах дети очень остро реагируют на национальный вопрос. Многие старшеклассники регулярно высказываются радикально на это счет и задают вопросы в духе: «Разве Гитлер во всем был не прав?». Для Анны это особенно важная тема, потому что она метиска и ученики не упускают шанса на это указать. Один урок она специально потратила на то, чтобы рассказать про себя, про свою семью, показывая свой родной край на карте. — Сейчас такие взгляды формирует окружение, потому что сейчас мода на национальное самоопределение, и в школе это очень видно. Свою агрессию и недовольство жизнью они вымещают именно так. У них винегрет в голове: таджики, кавказцы, им кажется, что все вокруг них — гастарбайтеры. В 10-м классе есть ярко выраженный мальчик-националист. Я сказала ему, что, если он будет позволять себе радикальные высказывания, он не сдаст ни один мой предмет пока не выучит все кавказские народности, республики и столицы. Анна — одна из тех студентов педагогических вузов, которые не ограничены стереотипами о том, что работа в школе — это последнее пристанище и свидетельство того, что ты не успешен в жизни. Но при этом она не уверена, что сможет продержаться достаточно долго и не «перегореть»: — Меня хватит года на два-три не больше, потому что дети периодически разочаровывают. Я вкладываю в них что-то, а отклик вижу не всегда. Это не значит, что я собираюсь уходить из школы и перестать преподавать. Я просто боюсь, что приду к такому же равнодушию, как и остальные учителя в моей школе.