Что называют дипломатической цусимой
«Дипломатическая Цусима». Авантюра Извольского
Вы будете перенаправлены на Автор24
Провал Извольского А.П.
Учитывая традиционную расстановку сил в Балканском вопросе, в Европе такой расклад вызывал неудовольствие. Извольский А.П. пробовал договориться с Францией и Англией, а в это время Австро-Венгрия объявила аннексию Боснии и Герцеговины. На русскую дипломатию стала давить Германия, требуя принять аннексию без соблюдения условий. В итоге, Россия уступила.
Это привело к отставке министра иностранных дел Извольского А.П., а сам инцидент получил название «дипломатической Цусимы», по аналогии с разгромным сражением русско-японской войны.
Проблемы с Германией
Готовые работы на аналогичную тему
В правительстве были серьезно обеспокоены агрессивностью и настойчивостью Германии по отношению к Балканам, было принято решение о сближении с Турцией. В перспективе было объединение в единый союз во главе с Россией Турции, Черногории, Турции, Сербии, Болгарии, а если получится – еще и Румынии и Греции. При этом, требовалось сохранить живым русско-англо-французский союз.
Разумеется, шаги, предпринимаемые Россией, были негативно встречены Германией и Австро-Венгрией. Эти страны предполагали создать свою коалицию в составе Турции, Болгарии и Румынии, направленную против Сербии и Черногории.
Россия не смогла создать союз в связи со сложным клубком противоречий между странами по вопросу положения Македонии. В отношениях с западными партнерами у России вскрылись новые проблемы:
Обстановка накануне Первой мировой войны
Переговоры с Италией тоже оказались неудачными. Россия пробовала использовать конфликт с Турцией в своем стремлении достичь открытия проливов для военного флота. При этом, предполагалось сохранение европейских территорий Турции. Италия на это не пошла.
Россия внимательно следила за обстановкой, надеясь избежать открытого военного столкновения между Турцией и Балканскими странами. Но Балканские войны стали провалом этого вопроса. Экономические сложности России не позволили подкрепить дипломатию более значимыми действиями. В Турции командующим корпусом армии стал немец фон Сандерс О.Л., что обозначило расстановку сил. Обращение к Франции и Англии не имело результата. Определенных результатов русская дипломатия добилась только с помощью угрозы отмены Потсдамского соглашения, однако Германия сохранила свое влияние в Турции.
Балканы оказались сложнейшим регионом, где столкнулись Россия, Австро-Венгрия и Германия. Болгария и Турция ориентировались на эти страны, поэтому России пришлось рассчитывать на Францию, Черногорию и Сербию, и в определенной степени Великобританию. Накануне Первой мировой войны Российская империя оказалась в очень сложном международном положении.
Боснийский кризис
Боснийский кризис 1908—1909 гг. — международный конфликт, который был вызван аннексией Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в октябре 1908 года. Это дипломатическое столкновение раскалило и без того напряженные отношения Великих держав и в течение первых недель 1909 года угрожало вылиться в большую европейскую войну. Несмотря на видимый успех австрийской дипломатии, аннексия новых территорий под нажимом правящих кругов австрийской части габсбургской монархии в конечном счёте оказалось пирровой победой. Национальные, политические, религиозные и языковые противоречия в Австро-Венгрии достигли критической точки, что привело к распаду страны в 1918 году, всего через десять лет после аннексии.
Содержание
Предпосылки кризиса
25-я статья Берлинского трактата (договора) 1878 года предусматривала оккупацию Австро-Венгрией освобожденной от турецкого владычества Боснии и Герцеговины. Против этой статьи энергично выступала также освободившаяся от турецкого владычества Сербия, которая серьёзно опасалась, что захват двуединой монархией Боснии и Герцеговины станет прелюдией к оккупации ими и самой Сербии — тем более, что Габсбурги давно представляли себя в роли защитников славянских народов и «собирателей» исторически славянских земель: Богемия, Хорватия, Словения, Словакия, Галиция, Буковина, Краков и др. входили в её состав. Свыше 60 процентов подданных габсбургской монархии являлись славяне. В связи с чем злые языки называли Австро-Венгрию «лоскутной монархией».
На время действия Союза трёх императоров вопрос о принадлежности Боснии и Герцеговины по настоянию Бисмарка был «заморожен». Как только союз дал трещину, обнажив противоречия России и Австро-Венгрии, австрийские дипломаты принялись зондировать вопрос о возможности аннексии Боснии и Герцеговины. Стоит отметить, что прямых экономических интересов в Боснии и Герцеговине у России не имелось, в то время как для габсбургской монархии, Сербии, Черногории и отчасти — Италии, Босния-Герцеговина представляла экономический, политический и военный интерес. Для Сербии и Черногории босно-герцеговинский вопрос был чувствителен ещё и потому, что в начале XX века около 50 % населения провинции составляли сербы; в провинции также проживали бошняки (славяне-мусульмане) и хорваты.
В первое десятилетие XX века неумолимо клонившаяся к упадку Османская империя попыталась переломить вектор своего развития, после Младотурецкой революции правящие круги Османской империи стали с новой силой стали заявлять свои права на Боснию-Герцеговину. Это тревожило австро-венгерское правительство, которое взяло курс на аннексию провинции и искало лишь удобный повод для реализации своих планов. Для этого необходимо было преодолеть противодействие не только османцев, но также России, Великобритании, Франции, Италии, Сербии и Черногории.
Политика Австро-Венгрии
Австрийский министр иностранных дел Алоиз фон Эренталь вступил в переговоры с представителями заинтересованных держав. Первым делом было достигнуто соглашение с Италией о том, что Габсбурги не будут вмешиваться в Итало-турецкую войну за обладание Ливией. Это позволило несколько выровнять австрийские отношения с Италией, которые не складывались со времён окончания Рисорджименто, лишившего Габсбургов их обширных владений на Апеннинах. С султаном удалось договориться путём подписания договора, по которому Турция получала за аннексированные территории компенсацию в 2,5 млн фунтов стерлингов — при том, что Австрия отказывалась аннексировать Новипазарский санджак. Посредником при заключении этого договора выступал основной внешнеполитический союзник австрийского двора — германский кайзер Вильгельм II, имевший неограниченное влияние на султана.
Во время встречи российского министра иностранных дел А. П. Извольского с австрийским коллегой Алоизом фон Эренталем, состоявшейся в замке Бухлау (Бухлов), 15-16 сентября 1908 года было достигнуто предварительное неформальное соглашение, по которому в обмен на признание Россией аннексии Боснии и Герцеговины, Австрия признавала право России на беспрепятственный проход её военных кораблей через черноморские проливы Босфор и Дарданеллы. Также обе стороны договорились не возражать, если Болгария объявит о прекращении своей вассальной зависимости от Османской империи. Стоит отметить, что у Извольского не было полномочий для проведения подобных переговоров, а для его австрийского коллеги, Эренталя, как выяснилось позднее, весьма важным было хотя бы создать их видимость. Со слов современников Извольского смысл его предварительного неформального соглашения с Эренталем состоял в том, чтобы в подходящий для двух держав момент Австро-Венгрия объявила об аннексии Боснии-Герцеговины, а Россия одновременно заявила бы об отказе от берлинских соглашений о нейтральном статусе черноморских проливов. Предполагалось, что согласованные действия позволят нейтрализовать реакцию со стороны союзников России по Антанте — Франции и Великобритании, которые опасались усиления российского влияния в Средиземноморье.
Но Эренталь обманул Извольского и, не дожидаясь «подходящего момента», вскоре после его отъезда, 5 октября 1908 года, заявил об аннексии Боснии и Герцеговины и о поддержке Россией этой акции. Извольский, находившийся в это время в Париже, узнал о демарше Эренталя из газет и дезавуировал все договоренности. Вместе с Петербургом, Лондон и Париж также выразили своё недовольство развитием событий на Балканах нотами протеста австро-венгерскому правительству, в которых отказывались признать аннексию, но не предприняли никаких решительных действий по отношению к Австро-Венгрии. В целом, вопрос о Боснии и Герцеговине интересовал англичан и французов гораздо меньше, чем статус Босфора и Дарданелл.
Как отмечал в своих мемуарах граф В. Н. Коковцов, бывший в то время министром финансов России, «за гостеприимными беседами в Бухлау Извольский разыграл эпизод из басни Крылова — «Ворона и лисица».
Боснийский кризис 1908—1909 гг
На следующий день (6 октября) правительства Сербии и Черногории объявили в своих странах мобилизацию. Правящие круги и интеллигенция обоих государств полагали, что Босния-Герцеговина — это исторически сербская провинция, она должна быть интегрирована в общесербское культурное пространство и поделена между ними, как и Новипазарский санджак.
Политическое поражение России и Сербии
Поскольку Сербия продолжала вооружаться, австро-венгерская дипломатия вела переговоры сразу с несколькими странами, чтобы оставить Сербию в дипломатической изоляции. Эти переговоры принесли определенные плоды: 2 марта 1909 г. представители России, Великобритании, Франции, Италии и Германии согласовано оказали давление на Сербию с тем, чтобы она признала аннексию как свершившийся факт, с тем, чтобы избежать европейской войны. При этом Россия предлагала созвать международную конференцию для урегулирования сложившейся ситуации (эта идея не нашла поддержки у Европейского концерта). Остальные государства предпочитали придерживаться норм Берлинского трактата 1878 года.
10 марта 1909 г. Сербия отказалась признавать аннексию Боснии и Герцеговины. 17 марта 1909 г. Совет министров России на своем заседании констатировал, что Российская империя не готова к войне с Германией и Австро-Венгрией на двух фронтах. В связи с этим России приходилось сдерживать Сербию от нападения на Австро-Венгрию; такой опрометчивый шаг вполне мог спровоцировать общеевропейскую войну.
И тут на своё веское слово сказала Германия. 22 марта германский посол в России граф Пурталес вручил российскому коллеге Извольскому «предложения по разрешению кризиса» (больше похожие на ультиматум), в которых России предлагалось дать немедленный четкий недвусмысленный ответ о согласии либо отказе признать аннексию Боснии и Герцеговины и дал понять, что отрицательный ответ повлечёт за собой нападение Австро-Венгрии на Сербию; дополнительно было выдвинуто требование о прекращении дипломатической поддержки Сербии. Опасаясь втягивания России в войну, премьер-министр П. А. Столыпин выступил категорически против прямой конфронтации с Германией и Австро-Венгрией, указав, что «развязать войну — значит развязать силы революции». На следующий же день император Николай II телеграфировал кайзеру Германии Вильгельму II о согласии принять все германские требования. Это означало, что русская балканская политика потерпела полное фиаско, которое современники, памятуя о недавно закончившейся неудачной русско-японской войне, назвали «дипломатической Цусимой». Под давлением своего союзника, Сербия 31 марта 1909 г. также вынуждена была признать аннексию.
Что касается главных «героев» кризиса — Извольскому, кризис стоил политической карьеры: вскоре он ушел в отставку с поста министра иностранных дел и был отправлен послом во Францию; российское внешнеполитическое ведомство, долгое время остававшееся очень закрытым органом, напрямую подчинявшимся императору, наконец, попало под полный контроль Правительства и Председателя Совета Министров: политика стала более гласной, а решения — более взвешенными. Эренталь получил титул графа после признания аннексии остальными Великими державами 9 апреля 1909 года.
Боснийский кризис
Боснийский кризис — международный политический скандал, вызванный формальной австро-венгерской аннексией уже давно оккупированной Боснии и Герцеговины в октябре 1908 года, осуществлённой по сговору с российским министром иностранных дел А. П. Извольским, не обеспечившим, как оказалось, для России реальные ответные выгоды. Боснийский кризис стал прологом к Первой мировой войне.
Исторический очерк [ править | править код ]
2—3 (15—16) сентября 1908 года в моравском замке Бухлау состоялась встреча Извольского и считавшегося (в Австро-Венгрии) русофилом министра иностранных дел Австро-Венгрии А. фон Эренталя. Результаты встречи не были официально зафиксированы, что оставляло свободу трактовки её итогов.
Б. фон Бюлов считал, что Извольский в боснийском вопросе «делал ошибку за ошибкой. Грубой ошибкой было то, что 15 сентября 1908 года в Бухлау он не спросил Эренталя прямо и без обиняков, когда и в какой форме он намеревается предпринять аннексию Боснии и Герцеговины. Дальнейшей ошибкой было то, что когда Эренталь поразил его аннексией, он не вернулся в Петербург, чтобы перед Думой и Царём мужественно защищать свою политику. Вместо этого он комичным образом объездил все европейские столицы».
В ответ на аннексию Боснии и Герцеговины правительства Сербии и Черногории объявили в своих странах мобилизацию.
25 октября (7 ноября) 1908 года состоялось заседание Совета министров Российской Империи, на котором премьер П. А. Столыпин критиковал Извольского за то, что в столь важном вопросе внешней политики министр иностранных дел действовал за спиной своего правительства.
В результате соглашения, подписанного 26 февраля 1909 года в Константинополе, Турция согласилась за 2,5 млн британских фунтов стерлингов признать аннексию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины.
22 марта 1909 года германский посол в России граф Ф. Пурталес потребовал от России дать немедленный и недвусмысленный ответ о согласии либо отказе признать аннексию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины. Совет министров единодушно решил принять германский ультиматум. Это фиаско российской балканской политики назвали «дипломатической Цусимой».
31 марта 1909 года сербский посол в Вене передал Эренталю ноту, означавшую полное дипломатическое отступление Сербии. 9 апреля того же года Эренталю был пожалован титул графа.
Что называют дипломатической цусимой
Боснийский кризис. «Дипломатическая Цусима»
Решение «вести дело в затяжку» было принято в условиях, когда казалось, что сплочение балканских государств и Турции против Австро-Венгрии — перспектива ближайшего будущего. Как уже говорилось, аннексия Боснии и Герцеговины вызвала на Балканах еще более бурную реакцию, чем в России. Сербия и Черногория заявили протест. В Турции начался бойкот австрийских товаров, что принесло Австро-Венгрии крупные убытки. В самой Боснии и Герцеговине росли волнения. Русское правительство не пожалело усилий, чтобы добиться сербо-болгаро-турецкого сближения; оно помирило Болгарию с Турцией, торжественно признало Фердинанда «царем болгар», завязало с ним тайные переговоры о союзе и настаивало, чтобы Сербия сделала все возможное для сближения с Болгарией. И главное — оно продолжало переговоры о русско-турецком соглашении, которое должно было явиться основой перегруппировки сил на Балканах. Но именно в Турции Столыпина постигла неудача. В январе 1909 г. там произошла смена правительства; к власти снова пришли круги, ориентировавшиеся на Германию. Вследствие этого Эренталю удалось заключить соглашение с Турцией, по которому та окончательно отказывалась от Боснии и Герцеговины за денежный выкуп.
Изолировав Сербию, Австро-Венгрия начала открыто готовиться к военным действиям. Тон австрийских требований принял характер ультиматума: либо безоговорочно отказаться от притязаний на Боснию и Герцеговину, либо война. В России кадетские, октябристские и умеренно-правые газеты в один голос требовали «не допустить вступления австрийских войск в Белград». Но к войне Россия еще не была готова. По убеждению Столыпина и большинства его министров, об этом пока не могло быть и речи. Попытались заручиться дипломатической поддержкой в Париже и Лондоне, но ни Франция, ни Англия не желали рисковать обострением отношений с Германией, пока Россия не восстановит свои вооруженные силы. Никакой эффективной поддержки Россия не получила. Приходилось уступать.
В Петербурге попытались придать отступлению хотя бы вид соглашения, чтобы поражение не выглядело позорным. Но германское правительство соглашалось только на один «компромисс»: Австро-Венгрия попросит державы формально санкционировать аннексию при условии, что Россия заранее обещает сделать это, а Сербия откажется от притязаний на Боснию и Герцеговину без компенсаций.
8 (21) марта 1909 г. Германия предъявила России ультиматум: безоговорочно признать аннексию Боснии и Герцеговины под угрозой вторжения австрийской армии в Сербию.
10 марта Совет министров России был вынужден согласиться на аннексию Боснии и Герцеговины. А еще через несколько дней капитулировала и Сербия. Кадетской, октябристской и умеренно-правой печати оставалось лишь изливаться в бессильной злобе по поводу «дипломатической Цусимы», как называли тогда ото новое поражение царизма во внешней политике.
«Пороховой погреб»: как Балканский кризис подтолкнул европейские державы к Первой мировой войне
Первые люди пришли на территорию Боснии и Герцеговины в глубокой древности. В эпоху бронзы регион заселили иллирийские племена. В IV веке до н. э. они ассимилировали пришедших на Балканы кельтов, а в III столетии до нашей эры оказались под властью Рима. В 395 году по балканской реке Дрине прошла граница между Западной и Восточной Римскими империями. Это разделение оказалось судьбоносным для будущего Балкан — сегодня всё та же Дрина отделяет Сербию от Боснии и Герцеговины.
В VII веке на Балканы переселились славянские народы, территории к востоку от Дрины в Средние века длительное время находились под духовным и политическим влиянием Византийской империи.
С Западными Балканами дело обстояло сложнее. Босния успела попеременно побывать в зависимости от аваров, византийцев, сербов, венгров, а в промежутках пыталась строить собственную государственность. В религиозном плане в Боснии столкнулись интересы католической, православной и собственной боснийской церкви, возникшей под влиянием богомилов.
Однако в XV—XVI веках вся территория современной Боснии и Герцеговины оказалась под властью Османской империи. Из-за духовных притеснений часть сербов, хорватов и влахов бежали из Боснии в Австрию. Остальные разделились на тех, кто остался верен христианству, и тех, кто под влиянием турецких завоевателей принял ислам. Они сформировали этнос, известный как бошняки.
В XIX веке Восточную и Юго-Восточную Европу охватил кризис, связанный с постепенным ослаблением Османской империи. Славяне, греки и романские народы стали поднимать восстания, опираясь на поддержку внешних сил — России, Австрии, Англии и Франции. Турецкие территории стали потенциальным призом в борьбе между великими державами.
В преддверии Восточного кризиса
Одним из проявлений Восточного кризиса стала Крымская война, в которой Великобритания и Франция поддержали Османскую империю, чтобы не допустить усиления России за счёт «турецкого наследства». В 1856 году по результатам Парижского конгресса Россия осталась без флота и крепостей на Чёрном море, без устья Дуная и без возможности установить протекторат над Валахией, Молдавией и Сербией.
В 1871 году Лондонская конвенция позволила Санкт-Петербургу вернуть себе Черноморский флот. А в 1877—1878 годах резко нарастившая военную мощь Россия одержала серьёзную победу над Турцией и подписала с ней Сан-Стефанский мир, по которому Сербия, Черногория и Румыния стали независимыми, а Босния и Герцеговина с Болгарией (простиравшейся от Эгейского моря до Дуная) получали широкую автономию. К России отходил ряд пограничных территорий. Всё это не устроило ведущие европейские державы, инициировавшие созыв в июне — июле 1878 года Берлинского конгресса.
Англия и Австрия в ходе переговоров заняли антироссийскую позицию. Германия, хоть и была формально нейтральной, фактически поддерживала позицию Вены и Лондона. Более того, глава российского внешнеполитического ведомства Александр Горчаков, будучи больным и уже пожилым человеком, случайно показал британцам карту, на которой были обозначены гипотетические максимальные уступки России.
В итоге Черногория, Сербия и Румыния всё-таки получили независимость, но потеряли часть территории, Болгария была разделена на три подвластные Турции части с разной степенью автономности, а в Боснию и Герцеговину вводились австрийские войска.
«На Берлинском конгрессе, венчавшем Восточный кризис, по Боснии было принято половинчатое решение: формально она оставалась частью Османской империи, но подлежала при этом австрийской оккупации. При этом населению Боснии и Герцеговины гарантировались религиозные свободы. После установления в регионе австрийской администрации Вена начала вкладывать в него значительные средства — строить железные дороги, создавать финансовую систему. Фактически Австро-Венгрия пыталась превратить Боснию и Герцеговину в свою «балканскую витрину», призванную продемонстрировать всем вокруг успешность цивилизаторской миссии империи», — рассказал в интервью RT старший научный сотрудник Института славяноведения РАН кандидат исторических наук Пётр Искендеров.
По словам эксперта, официальная Вена чувствовала себя в Боснии уверенно до тех пор, пока при власти в Сербии находилась проавстрийская династия Обреновичей. Но ситуация резко изменилась после переворота 1903 года.
«Во главе Сербии стала династия Карагеоргиевичей, которая более благосклонно относилась к России. На Балканах в целом усилилась просербская пропаганда. Власти Австро-Венгрии, в которой проживало значительное количество славян, увидели в усилении Сербии и российского влияния в регионе опасность для себя», — заметил Пётр Искендеров.
Секретная встреча в замке Бухлау
Параллельно с Сербией о Боснии и Герцеговине вспомнила и Турция, в которой в июле 1908 года произошла Младотурецкая революция. Поэтому официальная Вена инициировала международные переговоры о потенциальной аннексии Боснии и Герцеговины. Она заручилась поддержкой Германии и Италии, а также обещала крупную денежную компенсацию Турции.
Переговоры с Россией оказались сложнее. Министр иностранных дел Австро-Венгрии Алоиз фон Эренталь провёл в сентябре 1908 года секретную встречу с российским коллегой Александром Извольским в замке Бухлау.
Пользуясь особым расположением императора Николая II, Извольский решил самостоятельно добиться от Вены одобрения идеи открытия черноморских проливов для российского флота, хотя и не имел на то санкции от руководства страны. В обмен он предложил фон Эренталю признать аннексию Боснии и Герцеговины. Также оба министра поддержали идею объявления независимости Болгарии. Но поскольку Извольский не имел полномочий заключать с Австрией какие-либо договоры, он обтекаемо сказал фон Эренталю, что окончательно об их соглашении объявят когда-нибудь в будущем, «в подходящий момент».
Однако австрийская сторона долго ждать не стала. Уже 5 октября 1908 года австрийский МИД заявил, что Россия поддерживает аннексию Боснии и Герцеговины, а на следующий день император Франц Иосиф публично объявил регион независимым от Турции и перешедшим под суверенитет Австро-Венгрии.
Российские власти и сам Извольский узнали о произошедшем из газет. Находящийся в дружественных отношениях с Сербией официальный Санкт-Петербург немедленно отказался от соглашений с Веной, но было уже поздно.
«Аннексия Боснии и Герцеговины сильно задела Сербию. Почти половину населения региона составляли этнические сербы, а остальная часть всё равно говорила на одном с сербами языке, поэтому Боснию в Сербии воспринимали практически как свою землю», — рассказал в беседе с RT кандидат исторических наук старший преподаватель РГГУ Вадим Трухачёв.
В Сербии и Черногории 6 октября была объявлена мобилизация.
«Австрия и Сербия стремительно скатывались к войне. Причём за спиной первой стояла поддерживающая её Германия, а за спиной второй — Россия», — отметил эксперт.
«Дипломатическая Цусима»
В Вене и Берлине понимали, что в случае попытки оккупации Сербии австрийскими войсками Россия не останется в стороне. «Полгода Европа балансировала на грани войны. В Сербии реально готовились освободить Боснию от австрийцев», — рассказал Пётр Искендеров.
Однако, по словам эксперта, в условиях кризиса Россия осталась практически в одиночестве.
«Ситуация оказалась весьма болезненной для Санкт-Петербурга. Он был противопоставлен Германии и Австро-Венгрии, а Англия и Франция его не поддержали. Одни ведущие державы открыто выступали за аннексию, другие не считали её будущее достаточно веским поводом для начала войны. Россия не смогла даже добиться проведения международного конгресса по боснийскому вопросу. Она не могла достаточно эффективно отстаивать свои интересы и интересы своих союзников, потому как мир видел, что это не та страна, которая 30 лет назад дошла практически до стен Константинополя. Теперь это была страна, получившая поражение даже от Японии. Тем более что Николай II был увлечён укреплением мощи на море и отвернулся от балканского вопроса, соответственно, утратив влияние в регионе», — отметил эксперт.
По словам Искендерова, в конце концов Россия перешла к сдерживанию Сербии. Совет министров Российской империи признал, что страна не готова к войне на два фронта. 22 марта 1909 года Германия предъявила России ультимативное требование признать аннексию Боснии и Герцеговины и прекратить дипломатическую поддержку Сербии. Против продолжения конфронтации с Берлином и Веной открыто выступил Пётр Столыпин, и Николай II на следующий день отправил кайзеру Германии Вильгельму II телеграмму, в которой согласился принять все его требования.
Под давлением Санкт-Петербурга Сербия вынуждена была 31 марта 1909 года признать австрийскую аннексию Боснии и Герцеговины.
«Для России это стало крупнейшим дипломатическим провалом, поэтому итоги Боснийского кризиса часто называют «дипломатической Цусимой», — заявил Вадим Трухачёв.
По его словам, результаты кризиса 1908—1909 годов ни для кого не были выигрышными. «Боснию и Герцеговину официальная Вена не присоединила ни к Австрии, ни к Венгрии. Регион оказался под управлением общеимперского Минфина, и это было не очень эффективно. Война на Балканах превратились в неизбежность. Именно Босния теперь стала самым горячим местом «порохового погреба Европы». И не зря выстрелы, с которых началась Первая мировая война, прозвучали в Сараеве», — отметил историк.
«Важнейший политический рубеж»
По мнению Петра Искендерова, Боснийский кризис привёл к полной утрате доверия между Россией и Австро-Венгрией, что окончательно оформило союзы Вены с Берлином и Санкт-Петербурга — с Лондоном и Парижем. «Это был важнейший политический рубеж, оказавший огромное влияние на судьбу Европы и всего человечества», — заявил он.
«События 1908 года привели к резкому росту на Балканах национализма, последствия которого мы можем наблюдать в Юго-Восточной Европе и по сей день», — подчеркнул Пётр Искендеров.
Связь событий начала ХХ века с современностью видит и эксперт аналитического центра «Платформа общественной дипломатии Сербии» политолог Екатерина Поморцева.
По мнению Екатерины Поморцевой, боснийская проблема и сегодня далека от окончательного разрешения. «Попытки назначить какую-то одну силу единственным хозяином Боснии и Герцеговины несостоятельны с исторической и геополитической точек зрения, поэтому обречены на провал», — подвела итог эксперт.