Не секрет, что для многих великих людей Крым был своеобразным лекарством. Великий драматург А.С. Грибоедов не стал исключением. Уж и не знаю, кому повезло больше: самому драматургу с его депрессией, или нашему полуострову, который еще раз подтвердил свою уникальность, дарящую прекрасное здоровье и хорошее настроение. Ожидания А.С. Грибоедова были оправданы – творческое вдохновение было возвращено.
Его первоначальное впечатление о Симферополе, вызвало бурю негодования и всплеск неприятных эмоций. Серьезная критика не заставила себя ждать, диагноз был поставлен жестко и бесповоротно – «дрянной городишко». Тем не менее, здесь и в Саблах (имение) он пробыл три месяца. Так что же его удерживало в столице? Историкам по сей день неизвестно.
Кстати, драматург очень серьезно подошел к своему путешествию по Крыму. Источником информации о нашем полуострове для него стала книга «Путешествие по Крыму академика Палласа в 1793 и 1794 гг.». Счастливый в своем одиночестве он отправился покорять южную и восточную части полуострова. Путешественник был неутомим. А природа и история, как будто сговорившись, вторили: «Вы хотели зрелищ и вдохновения, пожалуйста, получите!».
Прелесть моря и долин Качи и Бельбека, очарование залива и пляжей у берегов Семеиза, окрестности Бахчисарая с кофейнями, мечетями и журчащими фонтанами, пещерные города Чуфут-Кале и Тепе-Кермен – стали яркими и емкими характеристиками Крыма в путевом дневнике драматурга, прерываемые лирическими пассажами. Вот так и появилось одно из самых его лучших стихотворений «Хищники на Чегеме».
Крым сделал свое дело, уважаемый драматург доволен Крымом, о чем свидетельствует собственноручно написанное письмо, в котором он признался: «Очень доволен своим путешествием, хотя природа здесь против Кавказа все представляет словно в сокращении… Зато прелесть моря и иных долин ни с чем сравнить не можно».
Сегодня, 15 января, исполняется 225 лет со дня рождения драматурга, дипломата, композитора Александра Грибоедова. Большая часть его жизни прошла в Москве и Петербурге, но несколько месяцев летом 1825 года он провел в Крыму.
Будучи секретарем по дипломатической части при генерале Ермолове, командовавшем русскими войсками в Тифлисе, Грибоедов посетил Крымский полуостров: объехал почти все крупные города того времени, поднимался на Чатыр-Даг, гулял по Никитскому ботаническому саду.
На странице музея обороны Севастополя в соцсети ВКонтакте О. Завгородняя рассказывает о том, как Грибоедов оказался в нашем городе.
Переночевав в Балаклаве, дипломат решил осмотреть Севастополь, но прежде заехал в Георгиевский монастырь на Фиоленте.
В своем дневнике он потом написал: «Спускаюсь к морю, глаз меня обманул: гораздо глубочайший спуск, чем я думал. От церкви глядеть наверх, к колокольне, похоже на Киевскую Лавру, но вид из Лавры несравненно лучше. В море справа два камня, как башни, между ними утес вогнутою дугою, слева скалы; под их тенью раздеваюсь и бросаюсь в море. Вода холодная, как лед. Красивые разноцветные камушки, прекрасно округленные. Назад подъем тяжел».
В Севастополе Александр Грибоедов провел три дня, он остановился в районе Екатерининской улицы (нынешней улицы Ленина).
Кроме центральной части города, он захотел осмотреть Северную сторону и Инкерман – вспомнил, что одну из гаваней Гераклейского полуострова, на котором находится Севастополь, древнегреческий географ Страбон назвал Ктенусом.
Свои впечатления Грибоедов потом описал в «Путевых заметках»: «Севастополь лежит лицом к Ктенусу (северу – авт.). Несколько батарей на северной косе и на мысе военной гавани. Ктенусом плывем 7 верст, лес истреблен … В балках справа казенный сад, где гулянья 1-го мая, пороховой магазин, слева сухарный завод, справа и слева хутора …».
Памятник Грибоедову в Алуште
«В Инкермане Грибоедов внимательно изучал средневековую крепость Каламиту с остатками башен, крепостных стен и Монастырской скалой, с вырубленными в них пещерами, полуразрушенной церковью. Гору он исходил снизу доверху. Инкерман произвел на него сильное впечатление. А.С. Грибоедов назвал его «самым фантастическим городом». При осмотре пещерных городов писатель делал подробные записи, зарисовки, набрасывал планы.
В 1954 году именем Грибоедова назвали одну из улиц Северной стороны.
Служба информации «Вести – Севастополь»
Прямой эфир, выпуски и сюжеты Вести.Севастополь можно смотреть на нашем канале в YouTube
Крымский дневник и письма Грибоедова остались в русской литературе как свидетельство интереса и любви писателя к Крыму.
Александр Сергеевич Грибоедов родился 15 января 1795 года в Москве в старинной дворянской семье. Детство Грибоедова прошло в имении дяди в Смоленской губернии, где он получил первоначальное образование. Занимался музыкой (известны два вальса А. С. Грибоедова). В 1803 году его отдали в Московский университетский благородный пансион. В 1806 году он поступил в Московский университет, в 1810 – окончил словесный и юридический факультеты, затем учился на физико-математическом факультете. В 1812 году во время Отечественной войны поступил добровольцем в армию, но в военных действиях не участвовал. Прибыв на место службы, он попал в компанию «юных корнетов из лучших дворянских фамилий» – князя Голицына, графа Ефимовского, графа Толстого, Алябьева, Шереметьева, Ланского, братьев Шатиловых. С некоторыми из них Грибоедов состоял в родстве.
До 1815 года Грибоедов служил в чине корнета под командованием генерала от кавалерии А. С. Кологривова. Первые литературные опыты Грибоедова – «Письмо из Брест-Литовска к издателю», очерк «О кавалерийских резервах» и комедия «Молодые супруги» (перевод французской комедии «Le secre») – относятся к 1814 году. В статье «О кавалерийских резервах» Грибоедов выступил в качестве исторического публициста.
В 1815 году Грибоедов приехал в Петербург, где познакомился с издателем журнала «Сын Отечества» Н. И. Гречем и знаменитым драматургом Н. И. Хмельницким.
Весной 1816 года начинающий писатель оставил военную службу, а уже летом опубликовал статью «О разборе вольного перевода Бюргеровой баллады „Ленора“» – отзыв на критические замечания Н. И. Гнедича о балладе П. А. Катенина «Ольга».
Тогда же имя Грибоедова появилось в списках действительных членов масонской ложи «Соединенные друзья». В начале 1817 года Грибоедов стал одним из учредителей масонской ложи «Du Bien».
Летом 1817 года Александр Сергеевич поступил на дипломатическую службу, заняв должность губернского секретаря (с зимы – переводчика) Коллегии иностранных дел. В Петербурге познакомился с А. С. Пушкиным, В. К. Кюхельбекером, П. Я. Чаадаевым.
В 1817 году в Петербурге произошла знаменитая «четверная дуэль» Завадовского-Шереметьева и Грибоедова-Якубовича. В 1818 году Грибоедов был назначен секретарем русской миссии в Тегеране. Назначение это было по существу ссылкой, поводом для которой послужило участие Грибоедова секундантом в дуэли офицера В. А. Шереметьева и графа А. П. Завадовского. В феврале 1819 года писатель приехал в Тавриз. С 1822 года в Тбилиси состоял секретарем по дипломатической части при командующем русскими войсками на Кавказе А. П. Ермолове. Здесь Грибоедов начал писать комедию «Горе от ума». Работа над пьесой была завершена в Петербурге (1824), где Грибоедов попал в атмосферу созревавшего заговора декабристов. В 1823–1825 гг. Александр Сергеевич был в длительном отпуске.
В 1825 году дипломату предстояло вернуться на Кавказ к месту дальнейшей службы, но по пути А. С. Грибоедов решил отправиться в Киев, затем – в Крым. Записи, сделанные Грибоедовым в его «Черновой тетради» во время путешествия по Крыму в июне–сентябре 1825 года, представляют немалый интерес. Они казались любопытными самому Грибоедову, именно о них он писал своему близкому другу С. Н. Бегичеву из Симферополя:
«Я объехал часть южную и восточную полуострова. Очень доволен моим путешествием, хотя здесь природа против Кавказа все представляет в сокращении: нет таких гранитных громад, снеговых вершин Эльбруса и Казбека, ни ревущего Терека, ни Арагвы. Зато прелесть моря и иных долин, Качи, Бельбека, Касипли-Узеня и проч[их], ни с чем сравнить не можно. Я мои записки вел порядочно; коли не поленюсь, перепишу и пришлю тебе.».
Грибоедов активно интересовался историей Тавриды задолго до своей поездки. Он читал древних географов, изучал летописи, делая выписки. В своих записках о Крыме поэт ссылается то на Страбона, то на Нестора-летописца, то на труды Палласа, то на красноречивые страницы книги И. М. Муравьева-Апостола «Путешествие по Тавриде в 1820 году», то на «Историю государства Российского» Карамзина.
Поэта привлекала романтическая старина Крыма, его археологические и этнографические загадки, судьба древней русской Тмутаракани, походы славянских дружин на Херсонес и Царьград. Таврический полуостров казался Грибоедову колоссальным естественным музеем памятников народов, некогда населивших полуденный край – скифов, греков, римлян, генуэзцев. Когда представился случай посетить Крым, поэт не замедлил им воспользоваться.
Фото: Н. Виденкина
Утром 18 июня 1825 года Грибоедов на перекладных подъехал к Симферополю. В те времена Симферополь был маленьким городком, Грибоедов и его слуга Александр Грибов долго плутали по кривым, немощенным улочкам, пока не добрались до гостиницы «Афинской», которая находилась на Салгирной улице (ныне Кирова). В этой гостинице Грибоедов прожил несколько дней, здесь он виделся со своими старыми знакомыми – декабристами М. Ф. Орловым и Н. Н. Оржицким. Позже на фасаде этого здания была установлена мемориальная доска.
По свидетельству А. Н. Муравьева, Грибоедов в Симферополе был замкнут и недоступен и всячески избегал новых знакомств. Сам поэт описывал свою симферопольскую жизнь так:
«Еще игра судьбы нестерпимая: весь век желаю где-нибудь найти уголок для уединения, и нет его для меня нигде. Приезжаю сюда, никого не вижу, не знаю и знать не хочу».
На рассвете 24 июня Грибоедов выехал к Аянскому источнику. Этим днем помечена первая запись в крымском дневнике. В течение трех недель (24 июня – 12 июля) поэт день за днем заносил в дневник свои впечатления о Южном береге Крыма, Феодосии, Судаке и других городах. Он побывал в Байдарской долине, откуда направился в сторону Севастополя. Останавливался в Балаклаве, а затем через мыс Фиолент и Камышовую бухту прибыл в Севастополь. Грибоедов совершил прогулки по городу, осмотрел окрестности Инкермана, посетил Херсонес:
«…окрестности Севастополя представляют поистине землю классическую. На каждом шагу вы наталкиваетесь на древности греческие…».
Покинув Севастополь, Александр Сергеевич посетил Мангуп, а затем – Бахчисарай. Во второй половине июля поэт вернулся в Симферополь и поселился в имении «Саблы» (ныне село Каштановое Симферопольского района), принадлежавшего Таврическому губернатору А. М. Бороздину. Здесь он прожил почти два месяца, только изредка выезжая в город. В «Саблах» Грибоедов пробовал писать, задумал план пьесы, к сожалению, до нас не дошедший, много читал, кропотливо собирал исторические сведения о Крыме.
Он объехал почти весь полуостров. Побывал в пещере Кизил-коба (Красная пещера) и несколько раз поднимался на гору Чатыр-даг:
«Поднимаемся на самую вершину. У самого верхнего зубца нас охватывают облака – ничего не видать, ни спереди, ни сзади, мы мокрехоньки, отыскиваем пристанища. Розовая полоса под мрачными облаками, игра вечернего солнца; Судак виднеется вдали; корабли в Алуште будто на воздухе; море слито с небом. ».
Грибоедов с жадным вниманием осматривал исторические памятники, измерял развалины древних построек, с увлечением строил археологические и этнографические догадки. 9 сентября писатель выехал из Симферополя в Керчь, и через несколько дней был уже на кавказском берегу.
В ноябре 1825 года Александр Сергеевич прибыл к месту службы на Кавказ, а 14 декабря на Сенатской площади Петербурга состоялось восстание декабристов. Неблагонадежного поэта и дипломата Грибоедова вывезли в Петербург, где он 4 месяца пробыл под следствием. Доказать его непосредственное участие в антигосударственных организациях не удалось, хотя А. Грибоедов был близко знаком со многими лидерами движения декабристов. В конечном итоге он был оставлен на службе.
В сентябре 1826 года на Кавказе Грибоедов выступал уже как государственный деятель и выдающийся дипломат. В 1827 году ему было предписано ведать дипломатическими отношениями с Турцией и Персией. Он принимал участие в вопросах гражданского управления на Кавказе, составлял «Положение по управлению Азербайджана»; при его участии в 1828 году были основаны «Тифлисские ведомости», открыт «рабочий дом» для женщин, отбывающих наказание.
В августе 1828 года в Тифлисе, перед отъездом в Персию, Александр Сергеевич обвенчался с Н. А. Чавчавадзе. Взять ее с собой дипломат не решился: ситуация в Персии была крайне напряженной. Оставив жену в Тавризе, он выехал с посольством в Тегеран, где стал жертвой заговора. Во время истребления русского посольства в Тегеране 11 февраля 1829 года толпа фанатиков, умышленно настроенная враждебно против «русского вазир-муштара» (посла), разгромила дипломатическую миссию. Были убиты все, находившиеся в посольстве, кроме секретаря И. С. Мальцова. Тело Грибоедова было настолько изуродовано, что его опознали только по следу на кисти левой руки, полученному в знаменитой дуэли с Якубовичем.
В. Н. Агеев и С. С. Минчик при осмотре места для строительства сквера «Грибоедовский».
вторник, 30 сентября 2014 г.
В. И. Филоненко о крымском путешествии А. С. Грибоедова.
В этот день умер Виктор Иосифович Филоненко (1884–1977) – советский ученый-ориенталист, филолог и этнограф.
Виктор Иосифович Филоненко (из фондов ГАРК).
Выпускник Петербургского университета, Филоненко приехал в Крым в 1915 году, в качестве инспектора Симферопольской татарской учительской школы. Подготовка же к столетию гибели А. С. Грибоедова застала его уже в другой должности – профессора кафедры персидского языка и литературы в Крымском педагогическом институте.
Как филолог и востоковед, Филоненко не смог находиться в стороне от мероприятий, приуроченных к этой памятной дате. Так в 1927 году на страницах «Известий Таврического общества истории, археологии и этнографии» и появилась его статья «Грибоедов в Крыму».
Будучи первой краеведческой публикацией о создателе «Горя от ума», эта работа на протяжении долгих десятилетий оставалась и самым полным изложением событий его путешествия в Крым. А некоторые утверждения профессора Филоненко, в том числе безосновательные – о пребывании Грибоедова в одном из номеров гостиницы «Афины» в Симферополе – до сих пор воспринимаются наукой как доказанный факт.
С удовольствием предлагаю вниманию всех Интернет-пользователей эту без преувеличения знаковую для грибоедоведения статью.
суббота, 16 августа 2014 г.
Грибоедовская тема на Полкановских чтениях.
понедельник, 12 мая 2014 г.
«. Все, что осталось от Грибоедова». Памяти И. А. Шляпкина.
В этот день умер Илья Александрович Шляпкин (1858–1918) – русский ученый, литературовед, археограф.
Несмотря на то, что научные интересы Шляпкина в основном касались древнерусской словесности, видное место в его наследие также занимают работы о литературе «золотого века». Большая их часть посвящена изданию и комментированию неизвестных текстов эпохи – в том числе бумаг из писательских архивов.
Одним из тех классиков литературы, чье творчество исследовал Шляпкин, был и А. С. Грибоедов. В историю науки об авторе «Горя от ума» литературовед вошел как составитель и редактор первого Полного собрания его сочинений (1889 г.). На страницах этого серьезного издания был опубликован и текст путевых заметок Грибоедова, посетившего Крым в 1825 году.
«… Вряд ли вообще можно сделать полное собрание сочинений какого бы то ни было автора», – писал Шляпкин в предисловии к первому тому ПССГ. И далее: «Я с своей стороны старался, собрав все, что осталось от Грибоедова, очистить текст от произвольных изменений …».
Хотя Шляпкин и преуспел в археографической работе, комментарий ученого к путевым заметкам 1825 года не стал одним из ее удачных примеров. Этот труд значительно уступает тем примечаниям, которые сопровождали первую публикацию грибоедовского дневника (1859 г.) – причем как по объему, так и по своей фактологической ценности.
Наряду с другими издателями автора «Горя от ума» и собирателями его сочинений, Шляпкин занимает видное место в грибоедовиане. Потому считаю необходимым сделать его комментарии к дневнику 1825 года доступным для широкого круга Интернет-пользователей.
Источник: Грибоедов А. С. Полное собрание сочинений. Том I. СПб., 1889. С. 359–360.
пятница, 4 апреля 2014 г.
А. С. Грибоедов и «поэтический Колумб» Крыма.
3 апреля умер русский поэт Семён Сергеевич Бобров (1765 – 1810).
Хотя творчество Боброва не пользовалось успехом у современников, многие из них все же отдавали должное его мастерству художника. Свидетельство тому – судьба поэмы «Таврида», изданной в 1798 году.
Начало поэмы С. С. Боброва (из книги «Таврида»).
Будучи первым в России крупным сочинением об одноименном крае, эта книга принесла Боброву славу «поэтического Колумба» Крыма. А благодаря содержанию – включающему большой объем сведений по истории, культуре и природе полуострова, авторских сносок и комментариев – «Таврида» и вовсе была признана «поэтической энциклопедией».
Среди тех, кто с интересом относился к литературному наследию Боброва, был и А. С. Грибоедов. «Тавриду» нашли в чемодане писателя, «вскрытом и описанном при аресте в январе 1826 г.» (ПССГ), то есть спустя всего несколько месяцев после его возвращения из Крыма. А уже 19 марта все того же 1826 года автор «Горя от ума» попросит одного из своих приятелей: «Сделай одолжение, достань мне «Тавриду» Боброва…». Похоже, что и спустя почти год после визита в Крым Грибоедов не оставляет попыток осмыслить свое путешествие – соотнося впечатления о нем с некогда популярным сочинением о Тавриде.
Считается, что в «описании А. Грибоедовым Крыма проявилась невероятная зоркость и проницательность – с напоминающим С. Боброва энциклопедизмом» (А. П. Люсый). Однако расчеты показывают, что по степени географической точности дневник автора «Горя от ума» не просто близок «Тавриде». Он «зорче» и «проницательнее» поэмы Боброва примерно в два с половиной раза – во всяком случае, таково соотношение топонимов (названий населенных пунктов Крыма, рек, гор и т. п.), встречающихся на страницах этих двух произведений.
Выявленная пропорция хотя и не может претендовать на безусловность, тем не менее кажется показательной. Она свидетельствует о том, что работая над дневником поездки 1825 года, Грибоедов не просто учитывал литературную традицию изображения Крыма. Возможно, он также пытался и превзойти ее, вступая в творческое состязание с авторами лучших сочинений о Крыме – среди которых Бобров занимал одно из самых видных мест.
Литература: Минчик С. С. Грибоедов и Крым. Симферополь, 2011. С. 184–185.
среда, 26 марта 2014 г.
25 марта родился граф Михаил Федорович Орлов (1788 – 1842) – русский генерал, герой войны 1812 года, общественный и политический деятель.
Михаил Федорович Орлов (из книги «Капитуляция Парижа»).
Доподлинно известно, что Орлов общался с А. С. Грибоедовым, однако насколько близкими были их отношения, пока не ясно. «Завтра еду на побережье вместе с Грибоедовым, которого я наконец разыскал и который со мной очень любезен», – писал Орлов из Симферополя 19 июня 1825 года. И здесь же: «Я приветствовал Чатыр-Даг криком восторга. Грибоедов без ума от Крыма». А спустя всего несколько дней, 24 июля, граф сообщал: «Я путешествовал совершенно один, так как Грибоедов почувствовал себя нездоровым».
В советской науке генерала Орлова часто называли декабристом. Неудивительно, что его крымские письма считались ценным документом, позволявшим связать поездку Грибоедова на Юг с заговором 1825 года. Однако факты указывают на обратное.
Во-первых, то обстоятельство, что Орлов явно желал видеть Грибоедова, вовсе не предполагает взаимности со стороны последнего. Ведь если сначала генерал признавался, что «наконец разыскал» автора «Горя от ума», будто подчеркивая свою заинтересованность в их встрече, то спустя всего несколько дней вынужден был сообщить, что «путешествовал совсем один».
Во-вторых, не совсем понятна и та роль, которую сыграл Орлов в подготовке мятежа 1825 года.
Академику М. В. Нечкиной по существу пришлось заключить, что после своей отставки в 1823 году командарм по сути отошел от деятельности тайных обществ. К этому же выводу пришел и крупный исследователь С. Я. Боровой, изучивший деятельность Орлова накануне 14 декабря 1825 года.
Причастность графа к подготовке восстания также не была доказана и Следственным комитетом. По этой причине суд вынес следующее решение по делу Орлова: «… Отставить от службы с тем, чтобы впредь никуда не определять. По окончании же срока отправить в деревню, где и жить безвыездно». Хотя, например, сам царь Николай I и его брат Константин Павлович считали Орлова одним из главных зачинщиков антиправительственного мятежа.
Выходит, что к событиям на Сенатской площади легендарный генерал вряд ли имел прямое отношение – а значит и не был и собственно декабристом, каковым его традиционно считала наука.
Известно, что следователи по делу Орлова опирались на заявления Яна Осиповича Витта. Последний, выполняя секретные предписания государя Александра I, стремился проникнуть в тайну заговора и разоблачить всех его участников. В донесениях на имя царя генерал Витт утверждал, что тайные общества использовали Орлова, дабы «заразить и Черноморский флот».
В конце 1825 года начальник Главного штаба генерал И. И. Дибич также доносил, что командарм, «содействуя распространению тайного общества в армии, старался, но тщетно, заодно с сыновьями генерала Раевского, заразить Черноморский флот». Показательно отношение к приведенным словам одного из пионеров советского декабристоведения М. О. Гершензона. «Этот глупый донос основывался, без сомнения, на том, что летом 1825 года Орлов ездил в Крым с целью купить участок земли на Южном берегу», – писал ученый. В свете сказанного нельзя не обратить внимание и на высказывания издателя П. П. Свиньина, посетившего Крым в том же 1825 году и подтвердившего, что генерал действительно «купил несколько садов» неподалеку от приморской деревни Партенит.
Истинная роль Орлова в революционном движении России 20-х годов ХІХ века, несомненно, была одной из ключевых. Вместе с тем, приведенных аргументов достаточно, чтобы поставить вопрос о мере участия генерала в деятельности заговорщиков именно в канун мятежа 1825 года – и потому усомниться в политическом характере его встречи с Грибоедовым в Крыму.
четверг, 20 февраля 2014 г.
Грибоедовский вояж на Юг в творчестве Е. В. Петухова.
18 февраля родился Евгений Вячеславович Петухов (1863 – 1948) – литературовед, педагог, член-корреспондент Петербургской академии наук и АН СССР.
Евгений Вячеславович Петухов (из фондов Российской Академии Наук).
С 1919 года профессор Петухов живет в Крыму и работает в Таврическом (после реорганизации 1921 года – Крымском) университете. Продолжая заниматься научными разысканиями, он в серьез увлекается и краеведением: становится деятельным членом Таврической ученой архивной комиссии (ТУАК), исследует роль Крыма в истории русской литературы. Среди тех писателей, к личности которых Петухов обращается в эти годы, оказывается и А. С. Грибоедов.
О создателе «Горя от ума» и его путешествии в Крым профессор пишет не единожды. В 1927 году в «Известиях Крымского пединститута» выходит его статья «Крым и русская литература», где помимо прочего говорится и о Грибоедове. А спустя ровно двадцать лет в этом же научном журнале публикуется другой труд Петухова – «Грибоедов в Крыму (1825)», ставший одной из последних прижизненных публикаций автора. С удовольствием предлагаю вниманию Интернет-пользователей текст этой любопытной статьи.
Источник: Известия Крымского пединститута. 1947. Том 12. С. 177–181.
среда, 29 января 2014 г.
Петр Великий и трагедия А. С. Грибоедова о князе Владимире.
В этот день скончался Петр I (1672–1725).
Личность и подвиги первого Императора России, ставшие яркими страницами истории, получили массу откликов в искусстве. Не обходили стороной Петра в своем творчестве и русские литераторы – в том числе, А. С. Грибоедов.
Царь Петр (из книги «Петр Первый»).
Доподлинно известно, что автор «Горя от ума» был знаком с работами И. И. Голикова «Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России» и Н. И. Новикова «Древняя Российская вивлиофика». Анализ этих книг нашел свое отражение в ряде грибоедовских заметок и писем.
Отклики Грибоедова о Петре особо интересны в свете его творческой работы в Крыму – над трагедией о князе Владимире I. В известной степени они позволяют установить, «какие проблемы ассоциировались» (Ю. М. Лотман) у автора «Горя от ума» с Крестителем древних русичей.
Сравнение Петра и Владимира было нередким явлением в художественно-литературной традиции. Имя первого русского Императора встречается в трагедокомедии Феофана Прокоповича «Владимир» и в одноименной поэме М. М. Хераскова. Что же до Грибоедова, то в его художественном сознании, вероятно, фигуры двух государей не только сопоставлялись, но и противопоставлялись.
В отличие от многих современников, создатель «Горя от ума» не входил в круг «поклонников Петра» (А. Н. Пыпин). Вот почему его отклики об Императоре в основном носят недоброжелательный характер. А некогда известные стихи Грибоедова, посвященные этому деятелю, так и не были ни разу опубликованы – «как не совсем удобные для печати» (Н. К. Пиксанов).
Заметки Грибоедова о Петре немногочисленны и почти всегда лаконичны.
«Введение рабства чрез подушную подать», – и далее: «Безмерные подати», – и еще: «Несведующие судьи». Такими словами Грибоедов характеризует роль Петра в жизни подвластных ему людей. Что же до сподвижников, то к ним первый русский Император, во-первых, недоверчив: «Бегство Петра в 1689 году в Троицкий монастырь от горсти стрельцов Щегловитого, между тем, как он находился посреди своей потешной гвардии, либо несказанная трусость, либо недоверчивость к окружающим», – и далее: «Клевета на Хованских и их казнь не делает чести прозорливости Петра», – а во-вторых, деспотичен, вследствие чего не боится утвердить единоличную власть, распустив Боярскую Думу: «Отмена формулы: «Государь сказал, Бояре приговорили»».
Приведенные заметки о Петре указывают на то, что в характере русских самодержцев Грибоедова должны были занимать две составляющие: отношение к народу и к ближайшему окружению. Каким же в свете этого интереса виделся автору князь Владимир?
Итак, заметки Грибоедова позволяют сделать вывод, что одной из центральной в его трагедии о Крестителе могла оказаться тема власти. Веское доказательство тому – наблюдения над идейно-поэтическими характеристиками других сочинений автора. Драмы Грибоедова «Грузинская ночь», «Родамист и Зенобия» и «1812 год», комедии «Дмитрий Дрянской» и «Горе от ума» сближались с традицией «русской политической трагедии» (В. Э. Вауро) именно благодаря своему гражданскому звучанию. Как видно, свое место среди этих работ занимало и сочинение о князе Владимире – что не может не свидетельствовать об особой роли Крыма в творческом развитии Грибоедова-драматурга.
Литература: Минчик С. С. Грибоедов и Крым. Симферополь, 2011. С. 132, 133, 134, 135.
